Чи молча кивнул, у него даже лицо стало практически серьезным, но в глазах плясали смешинки, и… ну нормальное же имя!
Не выдержав, написала Сейли и спросила:
«Сун сам себе выбрал имя или его Гэс так назвал?»
Эринс ответила почти сразу:"
"«Гэс его называл по-всякому, но Ссун это не просто так, у кота хобби – бабы, выставки и тапки Гэса. Исключительно тапки Гэса. И исходя из прозвища кота, ты уже можешь догадаться, что Ссун с тапками Гэса делает».
Пока я сидела в оцепенении, Чи прочел сообщение от Сейли, встал, вышел… и ржал уже где-то там.
Монстряга бессовестный!
Когда он вернулся, я сидела, сложив руки на груди и мрачно взирая на эту сволочь.
Но единственной сволочью во Вселенной он не был.
«Кей, эта скотина предложила мне выйти за него замуж! – вдруг написала Сейли. – Слушай, у меня не такой большой опыт в ругательствах, как у тебя, подскажи, пожалуйста, что ему ответить, так, чтобы впечатлился, гад?!»
Надо же, как сильно беременность меняет людей – я почти перестала ругаться вообще и на убийства больше не способна, а у Эринс все наоборот.
«Скажи: «Нет, извини, пожалуйста», – предложила я.
«Думаешь, впечатлится?» – с сомнением переспросила он.
«Уверена».
Просто, если она сквернословит так всю беременность, он уже привык, человек вообще ко всему привыкает, а вот от вежливости будет явно в шоке.
«И сейр выключи», – посоветовала вдобавок.
Через пять минут пришло:
«Уже четыреста пропущенных звонков.
Просто… я привыкла ломать все правила. Но… но эта беременность и все такое, а потому я добавила:
«Но своему я сказала «да».
«Семьсот пропущенных, его охрана сбилась с ног, я в восторге. Уже сказала?»
«Да».
«Нет, я еще пару дней покайфую, – решила Эринс и добавила: – Поздравляю».
«Спасибо».
– Кстати, можем пригласить твою подругу, – предложил Чи.
– Не надо! – испуганно воскликнула я.
На удивленный взгляд Адзауро пояснила:
– Она беременна, у нее гормоны и вконец испортился характер, и она только что довела до дерсенга правителя Кахоры, причем… я ей в этом немного помогла.
– Зачем? – Чи забрал сейр императора и начал взламывать его уже сам.
– Из чувства женской солидарности.
«И потому что она очень красивая», – подумалось вдруг.
Адзауро, почти добивший защиту, посмотрел на меня и заметил:
– Ты погрустнела. В чем дело?
О таком не расскажешь.