Стейтона, естественно, подобное не устроило, и он не удержался от саркастичного высказывания:
– Генерал, мы все понимаем, секс – штука нужная и, я бы даже сказал, необходимая, но вам не кажется, что постельные предпочтения капитана Давьер не стоит выносить… скажем так, на публику?
Тттварь!
Резко повернув голову, посмотрела на полковника, ощущая дикое желание размазать его по стенке. Стейтон издевательски усмехнулся в ответ, абсолютно убежденный в своей безопасности.
– Мои сексуальные предпочтения? – переспросила, все так же яростно глядя на Стейтона. Правда, это была уже совершенно иная ярость – холодная и расчетливая, и удар я планировала нанести основательный. – Полковник, мне искренне жаль, но боюсь, это именно вы сегодня внесли толику… мм-м… эротичности в стандартную тренировку.
И над столом в трехмерной проекции возникла картинка того, как, собственно, Стейтон раздевается. Да, мой сейр всегда со мной. И в реально бесящих меня ситуациях нужную информацию я способна отыскать практически мгновенно, а потому теперь все видели, как раздевается передо мной полковник.
Но у него имелась одна маленькая проблема – я не просто слишком эмоционально среагировала, я разозлилась.
– Мм-м, нет, что-то не то, – издевательски высказала, комментируя запись.
И, в два касания замедлив съемку, подключила к ней вполне подходящую музыку.
И вот теперь всем присутствующим демонстрировался классический мужской стриптиз.
В кабинете генерала повисла потрясенная тишина, все оторопело наблюдали происходящее.
– Так кто из нас выносит свои сексуальные… мм-м… предпочтения на публику? – ядовито поинтересовалась у багровеющего Стейтона.
– Достаточно! – прорычал генерал.
Естественно, запись я тут же выключила. Субординация и все такое.
Лицо Стейтона, казалось, окаменело, остальные уже с заметной опаской поглядывали на меня, но я… я всем сердцем ощущала абсолютную ненависть того, кто все это время не сводил с меня взгляда. А я… я просто не хотела, чтобы он все это слышал. Про меня и Энекса. Я не хотела.