Его заложница

— Пап, я не могу иначе, — почти плачет. Но Павлова ничто не трогает, он как скала – непробиваемый.

— Пошли, — вытягиваю ее из комнаты. Нам преграждает дорогу тупоголовый охранник, тыча мне стволом в лоб. Отпихиваю его, цепляемся взглядами.

— Выпусти их! — кричит Павлов, и мы выходим.

А дальше все как в тумане.

Мы до последней минуты не верим, что спокойно уходим.

Прихожу в себя, только когда подходим к одному из сопровождающих меня внедорожнику, и понимаю, что кошка опять босая. Мои ребята выскакивают, но я даю им отмашку.

Качаю головой, рассматривая ее ступни, поднимаю кошку на руки и падаю с ней на заднее сидение, вынуждая меня оседлать.

— Гони домой! — приказываю Генычу и целую кошку. Целую, целую, целую, теряя связь с реальностью. — Ты сама напросилась, Александра Вертинская. Из нашей семьи просто так не отпускают, как из твоей, — рычу ей между поцелуями, не позволяя ответить, пожирая сладкие губы.

ГЛАВА 36

Александра

— Почему дом твоего брата? — спрашиваю я, когда Арон выносит меня из машины и ставит босую возле дверей особняка.

— Это мой родной дом, — поясняет он и открывает для меня двери. Переступаю через порог и только сейчас понимаю, что я растрёпанная, заплаканная, босая и в помятом платье. Ушла из дома почти голая. И в таком виде мне сейчас придётся познакомиться с его родственниками.

А я не готова.

Меня еще потряхивает от круто перевернувшейся жизни.

— Поживем здесь, пока все не уляжется. Территория охраняется. Эту крепость никто не возьмет. Мирон защищает семью. А ты у нас принцесса из вражеского королевства, — усмехается, поправляя мои волосы.

— Арон, — растерянно произношу."

"— Ну что такое, кошка? Испугалась? Да не поверю, — закрывает за нами дверь и слегка толкает к стене. Прижимает всем телом, упираясь руками над моей головой. Его запах дурманит, близость кружит голову. Дышу и смотрю на его порочные губы. — Ты не испугалась, когда я тебя похитил, отчаянно боролась, оставив мне шрам на руке. Я боялся, что полосы от твоих коготков вообще не заживут, — ухмыляется и целует щеки, скулы, шею, так сладко, что я невольно выгибаюсь.

— Не бойся, Мирона нет дома. А Милана и Алиса просто милашки. Успеешь нарядиться перед приходом моего брата. Но учти, я дико ревнивый, это даже хуже, чем мои психические заболевания, — кусает меня за шею.

Смеюсь.

— Ты мой псих, — обнимаю. Застываем и дышим друг другом, словно только сейчас осознали, что совершили.

— Прекратите зажиматься, в доме дети, — слышу мягкий и насмешливый женский голос.