В душу не лезу, — брат выставляет руки вперёд в знак капитуляции. Вот и хорошо, пусть не лезет.
Выкидываю в урну для бумаги раскрошенную сигарету, беру новую, зажимаю между зубами и выхожу из кабинета.
— Так, курить вредно, — заявляет Милана, перехватывая меня в холле. Выхватывает у меня сигарету и ломает.
— А я здоровым умирать не собираюсь.
— Отнеси вот это в столовую и садись за стол. Все готово, — строго наказывает жена брата, вручает мне тарелку с сырной нарезкой и уходит в сторону кабинета. Усмехаюсь, исполняю приказ, проходя в столовую.
В столовой Платон с дочкой. Лерка, маленькая оторва, с важным видом отбирает у Яшки игрушку, а когда племянник не отдает, кидает в него кубиком. Хулиганка. Алиска, сестрёнка Миланы, пытается развести детвору, закатывая глаза.
Забавные.
Дети…
У нашей семьи есть продолжение. Не удивлюсь, что Мирон не остановится на сыне и заделает Миланке еще парочку деток. Платон молод и перспективен. Если разведется со своей шалашовкой, то есть шанс, что обретет настоящую семью. И будет наш дом полной чашей с огромной семьей. Все как хотел отец. Вертинские станут бессмертны.
Только без моего участия.
Нет, я не жалуюсь. Наоборот, делаю все, чтобы не плодиться и оградить общество от подобных мне.
— Как оно? — тяну руку младшему брату. Пожимает, кивает, следя за тем, как его дочь играет с Алисой, хлопая в ладоши. Платон возмужал. Стал взрослее, ответственнее, серьезнее. Отцовство ему к лицу, сделало из него мужика. Но пропал блеск в глазах. Он почти всегда хмурый и загруженный, будто живет в своих мыслях. Еще бы, с такой женой…
— А где супруга? Госпожа Каретникова, — ну, не могу я остаться равнодушным к этой женщине. В голосе яд. Дурак он, совершил ошибку, женившись на этой девке, назло Мирону.
— Вертинская! — раздражённо поправляет меня Платон.
— Да брось ты. Это ненадолго, — беру Яшку на руки, начиная подбрасывать его, играя. Пацан заливисто смеется. Наш мужик не из пугливых, копия Мирон, клон.