Исаак и бровью не повел н. Он, как и Лермонтов, старой закалки, и не было смысла обижаться на такие слова. У них много чего было, что можно вспомнить.
— Что ж, Миша, ты же понимаешь, что просто так ты не уйдешь? — расплылся в улыбке Исаак.
— Конечно, понимаю, — Лермонтов кивнул за спину, где у стенки стоял его меч. — Хочешь прямо тут?
— Ох, да брось, — развел руками Исаак. — Неужели ты думаешь, что я стану нападать на тебя в таком людном месте? Миша, мы с тобой уже столько знакомы. Думаешь, я не знаю, что ты первым делом всех тут убьешь для своей костяной армии? Нет-нет, — он помахал пальцем.
Лермонтов пригляделся и увидел на кончике пальца Исаака легкое напыление какого-то порошка.
— Ах ты! — вскочил он и понял, что произошло.
— Да, — пожал плечами Исаак. — Я не знаю, как тебя по другому победить. Признаюсь. Возможно, какой-нибудь Есенин бы с тобой и справился. Но я-то не он.
— Что ты мне подсыпал?
Лермонтов начал тяжело дышать и, схватившись за грудь, попятился к выходу, прихватив с собой меч.
Исаак спокойно допил рюмку, взял бутылку и медленно пошел за Михаилом.
— Ха, парень, твой приятель, кажется, сильно напился! — обратился к Исааку проходящий мимо мужик.
— Да, с кем не бывает! — улыбнулся он.
— И то верно!
Лермонтов уже с трудом стоял на ногах. Выйдя из бара, он свернул в переулок и, опершись о стену, достал меч.
— Почему моя магия не работает? — прохрипел он.
— Потому что я ее заблокировал, — спокойно произнес Исаак. — Видишь ли в чем дело? Это специальная магия Небесного Пастуха.
— Вот как… — прохрипел Лермонтов и достал меч.
— Ну давай, удиви меня.
На лице некроманта появилась недобрая улыбка. По мечу прошлась тень.
Исаак резко стал серьезным, достал клинок, приготовившись к поединку."
"Но все вышло куда интереснее. Лермонтов повернул меч острием к себе и вонзил в живот.
— Что ты делаешь? — опешил Исаак.
— Знаешь, чем плохо быть некромантом? Когда ты умираешь, все плачут и просят вернуться, а когда ты делаешь это, они убегают и кричат! — улыбнулся Лермонтов.
Достав меч, он выпрямился и его начало окутывать темной дымкой.
— Если ты достиг высшего знания некромантии, то ты можешь убивать себя, создавая другую личность, — произнес он.
— Что ж, спасибо, что сообщил, — кивнул Исаак и щелкнул пальцами.
Из раны Лермонтова вылезли полупрозрачные нити и стали окутывать его, как кокон.
— Видишь ли, Миша, — показал Исаак на бутылку.