Так что прекращаю думать о Роме, румянец списываю на мороз и открываю калитку.
– Снежиночка приехала, – крепко обнимает мама прямо на пороге.
Дома умопомрачительно пахнет ее пирогами с капустой и травяным чаем, который она тоже собирает, сушит и заваривает только сама. Такая отдушина в ежедневной рутине сельского быта.
– Здравствуй, мамочка, – целую ее в щеку и трусь носом о пуховый платок, накинутый на плечи. – Я сейчас слюной захлебнусь. Так пахнет вкусно.
– Для тебя старалась, – с ее лица не сходит улыбка.
Переодевайся скорее и будем чай пить. Я пока за отцом схожу. Он к соседу пошел, с печкой помочь."
"Голова слегка кружится от свежего воздуха и домашнего теплого уюта. В старой печке трещат дрова, а на серванте по-прежнему стоит моя детская новогодняя фотография в платье снежинки, сшитом из маминой фаты и украшенным серебряной мишурой по подолу.
Все же неплохо быть поздним ребенком в семье, к тебе относятся с каким-то особенным трепетом и, конечно, строгостью, только родители уж больно быстро стареют.
Кидаю на кровать свитер. Подхожу к большому прямоугольному зеркалу. Кручусь перед ним и мне вдруг кажется, что во мне что-то поменялось. Стягиваю футболку. И правда грудь налилась, как перед месячными…
Ой…!!!
С досрочной сессией я совсем перестала следить за циклом. Когда они были в последний раз? Да вроде же вот, совсем недавно. Или нет? Скорее всего да. По всем внешним признакам скоро должны быть.
Шумно выдыхаю, стараясь унять панический жар, пробежавший по позвоночнику.
Проверяю в сумке средства гигиены. Все есть. Отлично.
Быстро переодеваюсь и бегу встречать вернувшегося от соседей папу.
Мы пьем чай с теплым пирогом и болтаем. Я рассказываю о вредных преподавателях и как сложно было сдавать экзамены. Спала мало, зубрила много, а еще работа.
А вечером он звонит.
– Привет, Снежинка, – его голос, как и всегда, пробегает морозными мурашками по коже. – Как добралась? – на заднем фоне слышу голоса и какой-то шум. Понимаю, что Ромка не дома и похоже, не совсем трезв.
– Нормально.