— Просто скажи, что я самый лучший… Ну хорошо, не самый, но лучший же мужчина в твоей жизни, да?
Ответом послужил хлопок двери ванной комнаты.
Буквально скрючившись от смеха, сползла по этой самой двери, только с противоположной от гримуара стороны.
Вот это актер!
Душ я принимала в отличном настроении. Даже факт, что демоны обвели меня вокруг пальца, уже не пугал и не обижал, как вчера."
"Сделали по-своему, считая, что так будет лучше? Отлично, у меня как минимум год, чтобы доказать, как они были не правы.
Оставалась одна деталь, которая смущала, — воровство чужих рецептов. Не то чтобы меня сильно грызла совесть, но… Это было некрасиво по отношению к тем, кто мне доверился. Вспомнить тот же ведьминский круг, куда нас с Сициллой сначала брать не хотели, а потом раскрылись полностью, впуская в свои души, переплетая ауры. Да, от чужого добра стоит избавиться.
С этими мыслями я вернулась в спальню и ожидаемо получила порцию негодования от гримуара.
— Да ты с ума сошла! Я всю ночь работал! — вопила тетрадка. — Я столько сил положил на изучение, изложение и выбор подходящих ингредиентов на случай замены. Даже не смей, Алиска! Не смей!
— Ты знаешь, что так будет правильно. — Вздохнула и коснулась обложки. — Удаляй сам, или это сделаю я заклинанием. И не вздумай обмануть, иначе, клянусь, я уничтожу тебя и создам новый гримуар.
— Крыска ты, Алиска. Как есть крыска, — обиженно загундосила тетрадка. — Я к тебе со всей своей душой, я тебе… а ты?
— А я поступаю так, как хотела бы, чтобы поступали со мной. Эти знания добыты нечестным путем, и ты лучше меня понимаешь, что это как минимум позор, а как максимум — повод вызвать меня на дуэль.
— Да уже лет пятьсот ведьминских дуэлей не существует. Ну, Алиса, милая моя девочка, э-э-э… страш… страшно красивая! Алиса, всеми богами клянусь, ты страшно красивая, не удаляй, а? Ну пожалуйста.
— Я не изменю решения.
— Дура ты и уродина к тому же! — буркнул гримуар, а в следующий момент засветился мягким синим цветом. — Столько знаний, столько вкусных, невероятных, потрясающих рецептов! Дура, страшная дура!
Я не стала ругаться, потому что понимала его обиду. Да и что толку, если разозлюсь на его слова? Ну назвал меня уродиной и дурой, так в сердцах же.
— Ничего не в сердцах. Ты и вправду страшная дура.