Вытерев руки, я направилась в спальню, беззаботно напевая песенку, которую очень полюбила незадолго до того, как попала в этот мир. Увы, мои вокальные данные были далеки от того, чтоб попытаться сделать здесь карьеру певицы, исполняя каверо-плагиат на популярную в моем мире музыку! Да и сомневаюсь, что людям из другой реальности и с отличным от постсоветских стран менталитетом зашли бы песни Цоя или Высоцкого. У репертуара Мельницы, правда вот, был смутный шанс… но когда я однажды, стоя лунной ночью на балконе, от души затянула «На север», взвыли все собаки в округе.
Так что намереваясь спеть Клавику «Королевну» или пару песен из «Последнего испытания», я вошла в спальню… замерев как вкопанная прямо на пороге.
На полу, рядом с детской кроваткой, внезапно сидел Валерий Иванович, наш сосед сверху.
— Япона мать… — только и смогла пискнуть я, выпучив глаза так, что наверное напоминала со стороны глубинного краба.
Двигаясь медленно, бочком, я подошла к кроватке, косо поглядывая на Валерия Ивановича, к счастью сидевшего почти неподвижно. Осторожно, словно сапер на минном поле, взяла на руки сынишку, а после пятясь отправилась в обратный путь, не спуская взгляда с зомби, все так же сидевшего на месте. И как раз в тот момент, когда я закрывала дверь спальни — начавшего медленно, неуклюже подниматься на ноги!
В тот же миг я нагадила кирпичей столько, что наверное хватило бы построить во дворе баньку! Визжа как ненормальная, выскочила из квартиры, в панике запирая за собой дверь, и прямо в тапочках, держа на руках весело смеющегося Клавика, помчала к Аркадию на работу!
— Так, Маргарита, успокойся, — выдохнул муж, наблюдая за тем, как я, крепко держа веселого сынишку, одним глотком выпиваю растворенные в воде успокоительные капли.
— Успокоиться? — выдохнула я, с размаху поставив чашку на стол.