Где она прошаталась еще несколько секунд, прежде чем раздраженно бурча, зашагать вперед — к счастью, не той дорогой, на которой притаились мы. Но как оказалось (когда мы, обменявшись взглядами, проследили за ней) пункт назначения был нам очень даже знаком. Потому что вошла она просто в наш подъезд! Откуда вышла уже минуту спустя, воровато оглядываясь и словно боясь, что ее здесь хоть кто-нибудь увидит.
— Пойдем-ка проверим почтовый ящик, — хмуря брови, проговорила Дина.
Ящики в нашем подъезде, конечно же, были штукой жутко ненадежной, потому что даже в другом мире в каждом доме имелось несколько крысюков, имеющих привычку вскрывать чужую почту в надежде, что в конверте найдется что-нибудь ценное. Потому почтальоны, не желая подставлять жильцов на своих участках (где сами нередко жили) не ленясь разносили всю почту и посылки прямо под дверь. А в ящики бросали обычно всякую дребедень вроде рекламы или газет.
И поскольку это не было настоящим важным письмом, которое доставили моему мужу, я без малейшего стенания голоса совести вскрыла его, уставившись на изящный почерк:
«Дорогой Аркадий! Ты знаешь, что я всегда любила только тебя. Поэтому я хочу, чтобы мы были вместе, и обязательно сделаю тебя счастливым.
— Вот же дрянь, — сплюнула Дина, добежав взглядом до конца письма. — Смотрю, кому-то совсем неймется.
— Так значит… — дрожа прошептала я. — Значит, у Аркадия все же…
— Только не заводи снова эту шарманку! — одернула меня подруга. — Во-первых, ты ведь сама подслушала тот разговор в участке.