Десять секунд на размышление кто именно. Я бы посоветовал идти туда тебе, Маша. Выглядишь как кощеиха. От такой все, кто более-менее в сознании, могут от страха обосраться и быстро очухаться.
– Пусть Маша идет, – спокойно произношу я, стараясь не смотреть Архангельскому в глаза.
***
Смотрю на то, как Маша собирает вещи и совершенно не испытываю грусти от того, что скоро останусь одна. Все, о чем я думаю, так это о том, что Слава не организовывал Маше никакой встречи с Мишей. Это была его уловка, чтобы она навестила отца.
А это значит, что он не бортанул меня из вредности. Получается, Слава действительно не мог договориться о пропуске в реанимацию. Кажется, я впервые за последние дни испытываю облегчение.
А потом и вовсе полоса перестает быть такой черной, когда я получаю приглашение на очередной рекламный ролик от той же компании.
Это здорово помогает мне отвлечься. Правда, строго на определенный период. Вечером у меня продолжается ломка, под названием «позвонить и сказать приезжай».
"– А ты больше не встречалась со Славой? – осторожно интересуюсь я, закидывая в рот очередную конфету.
– Нет. А что?
– Да так, интересно, как он там поживает. Может, уже нашел себе еще одну невесту.
– Да ну, прекрати. Он ради тебя от договоренности с папой отказался. Какая невеста? Вообще, он оказался очень даже неплохим. Наоборот. Я его себе другим представляла, когда папа навязывал этот брак.
– У меня важный звонок.
Сама не понимаю, как кладу трубку. Это же надо быть такой психованной… У меня определенно проблемы с головой.
На что я так разозлилась? На то, что в Архангельского можно в легкую влюбиться? Так это, блин, правда. Результат налицо.
Да кому нужна эта чертова гордость? Ну приду я к нему сама «без дел» и что тут такого?
Смотрю на часы – половина десятого вечера. Не так уж и поздно для визита к своему мужику. Правда, вопрос своему ли, остается открытым. Я принимаюсь воспроизводить в голове заготовленную для охраны речь, но стоило только увидеть знакомые грозные лица, как все слова вылетают из головы.