Ну какая дура будет покупать сама платье почти за сто косарей?
– Ты.
– Да, я. И не продать же потом, – театрально вздыхаю. – Эх, как жаль, что я в него влюбилась. Это ж сколько мне сусек придется скрести.
– А ты уверена, что ты сдала ЕГЭ по русскому на отлично?
– Сусеков?
– Я в душе не еб.., – не даю договорить Славе, прикладывая палец к его рту.
– Прекрати.
– Что?
– Так часто материться. Я прочитала, что на шестнадцатой неделе уже можно узнать пол ребенка. И ты представляешь, что будет если там девочка?
– Ну лично я порадуюсь.
– Я не об этом.
– А о чем?
– Какая у нас будет дочь, если она будет слышать, как ее папа постоянно матерится? Хабалка какая-то вырастет. Гроза всех районов. Фу, не хочу.
– Не ссы. Не будет у нас хабалки. Я при ней не буду материться. С мамой же я держусь. Так, ладно, у тебя как там с сусеками? Наскребешь сейчас или будешь мне отдавать?
– Сусек с собой, так что ничего я одалживать у тебя не буду. Стой, – хватаю Славу за руку, как только он собирается выйти из примерочной.
– Что нужно сказать, чтобы избежать скандала и прилюдной порки?
– Ты просто кивал, чтобы я отстала, а меню наугад сказал цифры? Ты поэтому спрашивал сколько всего вариантов закусок и горячих блюд.
– Как хорошо, когда люди понимают друг друга без слов.
– А торт ты тоже не смотрел? – молчит, но уже больше не сдерживается, одаривая меня своей улыбкой. Вот же скотина обаятельная. – Тебе совсем все равно?
– Если бы мне было все равно, я бы сказал, что то уродское свадебное платье, напоминающее ночнушку монашки, тебе идет, и ты в нем невероятная красива, чтобы быстрее отсюда свалить. Просто для меня не принципиально какой будет салат или торт.
– Вот взял и забрал возможность обидеться.
– Да ты ж моя лапочка, найдешь другой повод. Столько возможностей вокруг. Все, начинай скрести.
Расставаться со своими деньгами, то еще «удовольствие».