С людьми твоего достатка я ни за что не буду связываться.
– Потому что не выносишь деньги?
– Потому что ты априори будешь выше меня.
– Выше это значит доминировать? – я не успела сформулировать достойный ответ, потому что в этот момент почувствовала его руки на застежке бюстгальтера. Почему она, черт возьми, спереди?! Какая-то секунда и он расстегивает застежку.
К счастью, моя грудь остается закрытой. Правда ненадолго. Архангельский поддевает пальцами кружевные чашечки и оголяет мою грудь. От беспомощности сжимаю руки в кулак, крепко зажмурив глаза.
– Я правил не нарушаю, – слышу насмешливый голос. – Теоретически, лямки лифчика на тебе, так что ты не голая. Третьим моим желанием будет, если ты еще не поняла, чтобы ты кончила, – шепчет в уголок рта и тут же едва ощутимо проводит пальцами сначала по одной, затем по другой груди.
От этого, казалось бы, простого прикосновения, соски моментально затвердели и тело покрылось мурашками.
Почему я на это так реагирую?! Кого я сейчас больше ненавижу? Себя или его? Пожалуй, себя.
– Кстати, ты неблагодарная. Я за тобой как мог ухаживал, а ты даже спасибо не сказала.
– Сказала. Только что, – открываю глаза, попадая взглядом на его склонившуюся над моим лицом щетинистую физиономию.
– Видимо, пропустил.
– А ты отлепи уже взгляд от моей груди и взгляни на мою руку, там тебя ждет благодарственный фак. Для особо одаренных предпенсионеров: фак – это выпрямленный средний палец, означающий пошел на ху…
Договорить он мне не дал. Перехватив меня за подбородок и несильно, но все же весьма ощутимо сжав его, он накрыл мои губы своими. В крови бурлит адский коктейль из возмущения, страха и неподдающегося здравому смыслу желания. Мне бы укусить его, к чертовой матери, как в прошлый раз, а я зачем-то я впускаю его наглый язык в рот, и сама же отвечаю на поцелуй.
Сколько же в его взгляде триумфа. Хочется сдохнуть на месте от своего фиаско. Вновь зажмурила глаза, пытаясь представить все самое ужасное, дабы снять с себя это наваждение.