Но… Он так старался… Вы уж сделайте вид, что вам понравилось. — Барбара, наконец, повернулась ко мне и тут же глаза ее расширились, а из рук выпала деревянная лопатка. — Дьявол, ваши губы…
Щеки моментально покрылись румянцем от мысли, что после ночи на лице могли остаться какие-то «улики». Но женщина, будто услышав мои мысли, встревожено покачала головой:
— Мисс Эмми, это похоже на аллергию.
Вскочив с места, я подбежала к холодильной панели, в которую было встроено зеркало, и потеряла дар речи, увидев опухшие губы, покрытые плотной засохшей коркой.
— О, мой Бог… — я с ужасом посмотрела на Барбару, роющуюся в ящике с лекарствами, откуда Конрад ранее доставал баночку с противозачаточными. — Это ведь пройдет, верно? Выглядит ужасно! Я просто страшилище…
— Выдохните! Все не так ужасно. И, конечно, пройдет, не волнуйтесь. У моего сына такое случилось после того, как он в детстве зачем-то поцеловал лист крапивы.
— Что здесь происходит? — голос Конрада разлился эхом по помещению, словно гром среди ясного неба. Барбара подобралась и вздрогнула, а я испуганно отвернулась. Было неловко предстать перед мужчиной в таком виде.
— У мисс аллергия. Я дала ей таблетку. Но, вы не переживайте, ведь… — вместо меня ответила женщина, что мне совершенно не понравилось. Будто я была какая-то комнатная собачка или ребенок.
— Благодарю, Барбара, но Эмми сама может за себя ответить, — четко, сдержанно, понятно отрезал раз и навсегда Шульц, и я удивленно распахнула глаза, переглянувшись с поваром. Женщина извинилась и тут же ретировалась из комнаты, сославшись на какое-то срочное дело.
Я тоже хотела сбежать, старательно отворачиваясь от мужчины, но он перехватил меня в проходе, заставляя повернуться к нему лицом.