Нервно сглотнув, я опустила взгляд и медленно отлепила все еще мокрую клейкую ленту. На маленькой поздравительной новогодней открытке было выведено синей шариковой ручкой: «Ты можешь прятаться… Можешь бежать… Но однажды кто-то из вас двоих потеряет бдительность. Это случится завтра или через десять лет. Но я всегда буду рядом, доченька. Всегда! И тогда тебя ждут сладкие минуты семейного уединения. Папа».
Часть 72
Уже вечером после рабочего дня, в течение которого я так и не смогла определиться с кандидатами, Конрад довел меня до самой двери пентхауса.
Смыв с себя всю усталость и облачившись в уютный кашемировый костюм нюдового цвета, я только прилегла на постель, как услышала звонок в дверь. Пришлось быстро натягивать теплые носки, уютные пушистые тапочки и бежать открывать.
— Конрад? — экран на двери показывал Шульца, облаченного в черную майку и свободные черные штаны.
Мужчина многозначительно выгнул бровь, покрутив перед камерой баночкой с чем-то сыпучим.
— Принес тебе соль, — без капли иронии или сарказма выдал тот, вгоняя меня в полный ступор. — Подумал, что ты захочешь поужинать, а соли в твоем пентхаусе нет.
«Ее точно нет, — подумала я, улыбаясь, — Конрад уж, наверняка, об этом позаботился!»
— Я не ем на ночь, — хмыкнула, все еще не в силах переварить, что мужчина на полном серьезе просто принес мне соль… Что-то между полным абсурдом и чем-то слишком милым, чтобы быть реальностью.
Шульц нервно провел подрагивающей свободной рукой по влажным волосам, отводя сосредоточенный взгляд куда-то в пустоту. Столько отчаянья было в этом простом действии, столько скрытых чувств, что сердце мое невольно болезненно защемило до скрежета зубов.
«Все ли ты правильно делаешь, Эмми Браун?» — корила одна часть меня, заставляя открыть эту чертову дверь и пустить мужчину внутрь.
«Если ты сейчас ее откроешь, — шептала другая, прагматичная и продуманная, — то больше никогда не сможешь закрыть!» И это была чистой воды правда. Впустив Шульца в квартиру, я буквально признавала, что готова начать с ним отношения и впустить в свою жизнь. Готова простить его за все те ужасные вещи, что от позволил себе творить в отношении меня.