— Все прекрасно, спасибо.
— Но вы выглядите бледной и невеселой, — стоял на своем старик, продолжая водить аппаратом УЗИ по моему животу.
— Дети стали пинаться слишком часто и… — я нервно провела пальцами по лицу, стирая пот. Мне не следовало обнажать свои чувства, но вот уже несколько недель доктор Грин был единственным человеком, с кем я могла бы поговорить без деланной вежливости. Все вокруг пытались угодить девушке Шульца, и только старик видел во мне отдельного человека, так что я таки выпалила: — Конрад перестал брать трубку, и я переживаю, что что-то могло произойти.
— Оу, — удивился тот. — Не переживайте. Мы общались буквально пару часов назад, и он был вполне себе навеселе. И явно в добром здравии!
— Навеселе? — мой голос предательски осип и превратился в безжизненный писк. Отвернувшись к стене, чтобы старик не видел моих эмоций, кратко отмахнулась. — Ясно. Что там насчет осмотра?
Скучая дома в одиночестве, я искала хоть какие-то крупицы информации о любимом мужчине.
"Если что и удалось найти, так это шокирующую до глубины души новость о беременности Авроры от… кто бы мог подумать, Рона Харингтона! Девушка уже перебралась в его дом, и они даже успели пожениться.
— В любом случае, — вернул меня в реальность голос Грина, — вряд ли отец успеет на роды, как того хотел. Я вижу, что вы родите намного раньше.
— ЧТО?! — ужаснулась я, поднимаясь на локтях и заглядывая в глаза врача, пытаясь найти там намек на шутку. — Нет, нет… Конрад должен успеть! Мы ведь с вами обсуждали… Вы озвучивали другие даты!
— Я понимаю, что вы с Конрадом — люди бизнеса, где есть точные сроки выполнения проектов. А это, — он многозначительно указал ладонью на мой живот, — жизнь, Эмми! Я не могу сказать вам час, когда ваши дети появятся на свет.