И тут внутри всколыхнулась необъятная злость! Будто кто-то расковырял старую рану, давно покрывшуюся коркой. Мне было так больно, так чертовски горько на душе, что я неосознанно поставила себе за цель сделать так же больно Ему.
— Я ведь просила тебя не идти через это чертову толпу папарацци! — слова срывались с губ резкими колкими фразами. Словно иглы или пули. Я смотрела на босса и ждала… Ждала, когда он сдастся! Когда сделает хоть что-то… Разделит со мной этот ужас, не даст утонуть в своей тотальном безразличии.
— От реальности не убегают, — кратко ответил он, ровно и глухо.
— Этот Джеймс наверняка был славным парнем, имел семью. И тот второй охранник… Ты хоть знаешь, как его звали? — саркастично рассмеялась, пугая себя саму. Мне стоило остановиться, я отчаянно пыталась это сделать. Не могла, не получалось. Будто внутри меня сам дьявол поставил себе за цель довести Конрада. — Они работали на тебя, ты позволил им умереть!
— «Они работали на тебя», — по слогам отчеканил мужчина, — Вот именно.
Немного помолчав, я обреченно выдохнула. Нет ничего в мире, что могло бы содрать панцирь с этого мужчины. За долгие годы он намертво прирос к его коже. Теперь я донельзя сомневалась, что внутри него живет человек, способный на сострадание. Способный любить кого бы то ни было. Даже себя.
— Ты можешь обладать хоть всеми деньгами этого грешного мира, Конрад Шульц, — в отчаянье прошептала я, откидываясь обратно на спинку сидения, — но твоя душа все равно будет такой же изуродованной, как и тело.
Мы проезжали по оживленной улице, справа был поворот к жилым домам. Внезапно Конрад сперва ударил по тормозам, а затем повернул, явно уже давно превысив допустимый скоростной режим. По пешеходным переходам шли люди, но мужчина не собирался тормозить, заставляя зевак в панике разбегаться в разные стороны. Проезжая на красный свет, я слышала сигналы обеспокоенных водителей, они что-то истошно кричали вслед.
— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — судорожно пристегивая ремень безопасности, я чувствовала, как дух захватывает от адреналина и ощущения опасности. Каждую секунду могло произойти что-то непоправимое: столкновение с курьером из службы доставки пиццы или «поцелуй» с бампером огромной фуры. Шульц вовремя уворачивался, словно опытный гонщик.