— Также ваши показания, Михаил Викторович, и показания всех опрошенных пойдут на суде в качестве свидетельских. Аудиозаписи мы тоже проверим на подлинность.
Он прокашлялся, подошел к кулеру и налил воды.
— Да ты не нервничай так, Яша, подыши, — ласково сказал Островский.
— Через месяц мы предъявим ему официальный ордер на арест, затем суд и либо Колыма, либо казнь.
Месяц у меня есть. Это хорошо. Тут главное не торопиться.
— Лора, надо достать папки Звездочета. Там есть все объекты, которые принадлежат Дирижеру и его подельникам.
— Поняла!
Дальше пошла бумажная волокита. Скажем так, формальности. Мы обработали кучу бумаг и дали подписку о неразглашении. Никакого официального заявления не делается. Мы сами могли и дальше находить улики и направлять либо Кожедубу, либо напрямую Островскому.
Осталось узнать еще несколько нюансов согласно местным правилам между аристократами и можно приступать к следующей стадии плана.
Закончив со всеми делами, я вызвал машину помощнику следователя, и понял, зачем нужно столько охраны.
Я тоже внес свою лепту и выделил две военных машины и Данилу.
— Да ладно, не стоило так утруждаться, — фыркнул помощник, когда увидел, как всего три автомобиля подъезжают к огромной колонне. — Целые три машины! Ого!
Ну да, скромненько. Но готов поставить свой титул на то, что мой водитель лучший.
Когда же, не побоюсь этого слова, маленькая армия уехала, мы в компании Островского и Звездочета вернулись ко мне в дом.
Часы показывали почти одиннадцать. Даже удивительно, что мы справились так быстро. Мне казалось, все продлиться до самого утра.
Дома нам накрыли легкий ужин с чаем и сладостями. Орава домашних была тут как тут.
— Надеюсь, никто не против? — увидев удивление на лицах своих гостей. — Это мои самые близкие люди.
— Нет, что вы, Михаил, ваш дом, ваши правила, — пожал плечами Островской.
— Я только за такое сплочение! — одобрительно кивнул Звездочет.
— Алефтин Генрихович, — намазывая булку маслом, повернулся я в его сторону.