Меня метнуло вбок, кувыркнуло через голову и чувствительно приложило о ступени, система сигнализировала о трехсекундной «Дезориентации». В разные части тела вцепились сразу несколько жестких лап, острые когти врезались в тело, прокалывая доспехи. Надо мной раздался женский смех и краткая перебранка:
— Мой! Нет, это мой! Я его сразу приметила!
Я рванулся изо всех сил, одновременно выхватывая Синеву. Вспыхнувший клинок описал круг, встречая легкое сопротивление, несколько не успевших среагировать демонесс взвихрились облачками пепла.
Поглощенных Душ +3! Поглощенных Душ +1!
— Ой, какой хорошенький! Опасный мальчик! Девочки, только сразу не убивайте!
Вокруг сомкнулось кольцо женских тел, лишь частично прикрытых ажурными доспехами. Демоницы кривлялись, смеялись и болтали, призывно подманивая меня, но не торопились приближаться к огненному мечу. На верхних ступенях, за их спинами продолжался бой — но я видел, что шансов у нас больше нет.
Группу саппортов безжалостно вырезали. Дайне, находившаяся под присмотром Комтура, сыграла свою злую роль.
Ибо Дайне больше не было. На ее месте стояла огромная — не меньше двух метров ростом, эбеново-черная суккуба с кривыми когтями на сгибах перепончатых крыльев, сжимающая в руке странного вида плеть. У ее ног лежал неподвижный Комтур, его иконка в рейде мигнула и погасла.
Она испускала странное сияние из глаз, бессильно застыли попавшие в него Дозоры, а суккубы помельче, хохоча, сметали их со своего пути.
Олаф: Не умирайте! Повторяю — кто может, не умирайте.
Комтур: Я минус. Сука, застанила «Демоническим Взором»! Короче, что делаем? Сколько живых, семнадцать?
Эббот: Придем назад клановым «Массовым Воскрешением». Но нам нужен якорь…
— Ну не бойся ты, глупыш! Иди к нам!
Стена суккуб надвигалась. Рейд умирал — в живых осталось полтора десятка игроков, остальные были под действием «Очарования» и рядом с их портретами в интерфейсе рейда появлялась какая-то странная иконка.