– Что насчет тебя?
Кристофер вздохнул, выбираясь из его объятий, и Теодору стало прохладнее, мгновенно захотелось потянуть его обратно и вернуть это мягкое тепло, но он сдержался, крепко сжав руки в кулаки.
– Я думаю, мы можем перекрасить те, на которых они написали всякое, – задумчиво протянул он, проходя к сцене и подбирая валяющийся возле него обломок фанеры, которая когда-то была луной. – Но вряд ли получится так быстро исправить сломанные.
Теодор подошел ближе к нему, из-за плеча разглядывая кучу ткани.
– Займемся этим? – предложил он. Кристофер обернулся, удивленно распахивая глаза.
– Хочешь сейчас?
Теодор пожал плечами, неожиданно смутившись. Вообще-то, он и сам планировал начать делать хоть что-то, несмотря на то, что рисовал в последний раз классе в третьем, но теперь, когда Кристофер с ним, все казалось еще проще.
– Почему бы и нет? Остальные придут завтра, а мы уже восстановим хоть что-то. Возможно, это…
«Поможет им простить меня».
Теодор не сказал вслух, но Кристофер понял его без слов.
Утешающе улыбнувшись ему, он кивнул.
– Отличная идея! Я сбегаю в художественный класс за красками, а ты пока выбери из этого то, что можно хотя бы немного восстановить.
Кристофер унесся быстрее, чем Теодор успел ответить, так что он просто стоял, с глупой улыбкой глядя ему вслед, и сердце билось так, словно хотело вырваться и броситься Кристоферу под ноги.
И он его очень понимал.
Когда Кристофер вернулся, он уже отобрал несколько уцелевших декораций, хотя понятия не имел, что с ними делать.
Но Кристофер, который делал декорации сам, быстро сориентировался. Вручив ему баночку краски и кисть, он указал на одну из фанер, карандашом обвел области, которые нужно раскрасить, и объяснил, в какие цвета.
– Это не сложная работа, но монотонная, – извиняюще улыбнувшись, добавил он. Как будто Теодора это могло напугать.
Они устроились на полу актового зала на огромной прямоугольной клеенке, закрашивая нецензурную брань на фанерах.
Они работали в уютном молчании, изредка нарушаемом вопросами Теодора и указаниями Кристофера. Они были слишком вымотаны сегодняшним днем, чтобы что-то говорить, и им было достаточно комфортно рядом друг с другом, чтобы слова были не нужны.