Может быть поэтому во вторую нашу встречу он притащил меня в кафе самообслуживания? Потому что тащиться в ресторан для того, чтобы за секунду проглотить первый попавшийся стейк — бесполезная трата его драгоценного времени?
Я не собиралась прятаться от его глаз, как мышь. Ведь он сидит напротив! И у меня такие же права смотреть на него, как и у всех остальных, вот только они, его глаза, задержались на мне единожды и с единственной целью — продемонстрировать его умение прожигать ими в людях дыры на расстоянии. К своему счастью, я тоже умею кое-что, поэтому своим взглядом посоветовала ему засунуть все его таланты себе же в задницу.
Его слишком много!
По крайней мере я съела половину, а это уже победа, и запихивание в себя ужина отличное занятие, чтобы отвлечься от журчащей вокруг меня беседы. Отвлечься от нее, просто абстрагироваться от всего происходящего и уйти в себя, поскольку я присутствую за столом в качестве предмета мебели, и эти правила игры безоговорочно приняли все, включая Алиханова, который на время просто забыл о моем существовании.
Блуждая по столу, мои глаза то и дело натыкаясь на чертовски красивые мужские руки, которые небрежно орудуют столовыми приборами, заставляя вспоминать о том, какие они, эти руки, черт возьми, умелые. И то, что мои собственные руки в его ладонях просто тонут. В его ладонях тонули не только мои руки, а также моя грудь, и мою талию он тоже мог ими обхватить, особенно сейчас.
Но когда этот невыносимый ужин подходит к концу, я вдруг понимаю, что все это время в глубокой, невыносимой тайне наслаждалась его присутствием где-то поблизости. Осознание давит на плечи и виски, пока мужчины пожимают друг другу руки, обмениваясь прощаниями.
Оставшись за столом одна, я чувствую себя одной в целом мире.
Сложив под грудью руки, просто наблюдаю, не слыша ничего, кроме тишины внутри себя.
— Как насчет вина? — вернувшись на свое место, Алиханов с безмятежным видом рассматривает мое лицо.