Стянув с себя футболку, отправляюсь в душ, пытаясь понять, насколько плохо себя чувствую.
Я чувствую себя нормально.
Даже… отлично… если не считать того, что не могу думать о еде впервые за… может быть три недели?
Смыв с себя апельсиновый гель для душа, выбираюсь из ванной и провожу рукой по запотевшему зеркалу.
В последние дни моя грудь выглядит так, будто я раскошелилась на импланты.
Она прибавила размер, это точно, и я не могу вспомнить, когда это произошло.
Взвесив ее в ладонях, морщусь.
Чувствительная и тяжелая.
У меня не было времени думать о том, что происходит с моей грудью, потому что в моей голове и так теснее некуда, но, глядя на свое отражение, вдруг сглатываю слюну, отмечая то, что мои соски поменяли цвет и… совсем не немного.
Парализующая тело паника отражается на моем лице, от чего его просто перекашивает.
— Не может этого быть… — хриплю, хватаясь за край умывальника.
Страх такой реальный, что в горле собирается горечь!
Я никогда не имела привычки прислушиваться к своему телу, но сейчас, превозмогая внутреннюю дрожь, закрываю глаза и обращаюсь внутрь себя, будто какой-то медитирующий йог.
Я не чувствую ничего особенного, кроме того, что моя грудь со дня на день собирается лопнуть! И если я могла отравиться, опустошая ночью холодильник, то это… это дерьмо объяснить сложнее…
— Ты как? — слышу за дверью голос Ксюши.
— Я… — выдавливаю, закрывая руками лицо. — Нормально…
Господи, только не это.
— Пф-ф-ф-ф… — выдыхаю и трясу кистями рук, чтобы успокоить бурю у себя в животе.
Пытаясь выжить в утренней давке метро, пялюсь в одну точку, но это не помогает собрать мысли в кулак. Моя голова схлопнулась, как коробка, и не желает думать ни о чем, кроме того, что я снова голодна. К обеду это примитивное чувство берет верх над всеми моими потребностями, в том числе над потребностью что-нибудь разбить или сломать.
— Вы какая-то зеленая, — замечает постоянная покупательница, которая никак, черт ее дери, не уяснит, что я всего лишь консультант и по своему усмотрению не делаю скидок, даже если она задаст этот вопрос в сотый раз.
— Эммм… — возвращаю на полку сумку, снимая с рук перчатки. — Что-то не то съела…
— Надеюсь, это не заразно, — оскорбленно восклицает та.
— Отравление? — спрашиваю с нотами раздражения.
Ее скорректированные брови удивленно взлетают вверх.
Прикусив язык, смотрю на Стасю, которая подпирает противоположную стену. Ее брови аналогично выгибаются.