Большой палец надавливает на внутреннюю поверхность бедра, вызывая мурашки между ног, но как только длинные пальцы начинают толкать вверх край моего платья, вцепляюсь ногтями в широкое запястье и сиплю:
— Убери.
— Я думал ты азартная, — говорит, остановив руку.
— Все смотрят, — чувствую, как от притока адреналина бухает в груди сердце.
В диком протесте мой внутренний голос орет о том, что он… никогда не позволил бы себе такого с какой-нибудь отглаженной столичной фифой, которая за такое совершенно точно дала бы ему по лицу.
Это потому что я одета, как шлюха?
— Никто не смотрит, — глядя мне в глаза, говорит он. — Всем плевать.
Вдохнув и задержав дыхание, перевожу глаза ему за спину и вижу, что всем и правда плевать. Люди приходят и уходят, галдят за своими столиками, таскают подносы с едой, стучат пивными бокалами.
— А тот парень, — делаю рваный выдох, переведя на него глаза, — который справа?
— Он смотрит, да, — кивает этот говнюк.
— Ты… больной? — выпаливаю ему в лицо. — Адреналинщик?
— Иногда."
"Его ладонь жжет мою кожу, но еще больше меня изнутри жжет желание сделать это. Дать ему по лицу. Такие вещи… такие ужасно пошлы и грязные вещи я могла бы позволить только тому, кому доверяю! Мужчине, которому доверяю, а не тому, которого вижу второй раз в жизни. Я ему не доверяю. И мне ужасно некомфортно с чужой рукой у себя между ног! В месте, под завязку набитому посторонними людьми.
— Убери руку, — прошу с угрозой.
— Ты сегодня напряженная, — замечает он. — Не хочу, чтобы когда мы начали трахаться, ты мне откусила член или голову.
— Если не уберешь руку, мы не будем трахаться, — смотрю в его красивое лицо, чувствуя, как от всей этой ситуации по шее и щекам ползут красные пятна.
Его рука убирается к черту так же внезапно, как и появилась.
Одергиваю платье, не решаясь смотреть по сторонам и, толкнув его в грудь, спрыгиваю со стула.
Схватив со стола телефон, иду в туалет, колотясь с головы до ног от омерзения к самой себе.
На что я рассчитывала? На свидание при свечах? На то, что мир вокруг розовый и теплый, как и все люди мира?
— Мудак… — шепчу, открывая кран и подставляя под него свои ледяные руки.
По щеке бежит слеза. Стираю ее со злостью, не желая смотреть на свое отражение.