И то, что они от Гуччи, только ухудшает мою ситуацию, будто я надела на себя все самое ценное, что только у меня есть!
Почему он не сказал про дресс-код?
Какая теперь разница!
Я сама виновата… я должна была догадаться, но я ведь весь день прозябала в своих мыслях…
— Ого… — нервно посмеивается Лёна, подталкивая меня к гардеробу. — Уровень. Да? Чет народу многовато. Да?
— Да… — отдав свое пальто, уступаю место двум женщинам в очень сдержанных нарядах и в дизайнерских украшениях. Тоже очень сдержанных, но, черт возьми, непременно в космическую стоимость, судя по состоянию их кожи и слепяще-белозубым улыбкам.
Не зная, куда деть телефон, оставляю его в руке вместе с номерком.
— Ты здесь кого-нибудь знаешь? — смотрю на Лёню, впервые чувствуя с ним какое-то родство.
Наверное, потому что мы с ним приблизительно из одного теста. Из того, которое называется “бедные родственники”, даже не смотря на Лёнин Мерседес и его московскую квартиру.
— Э… — чешет он свои торчащие как попало волосы.
На диванах справа оживленная беседа двух мужчин в строгих костюмах и женщины неопределенного возраста в серебрянном платье. Они слушают ее так внимательно, будто их совершенно не интересует ее декольте. Две девицы не меньшего размаха делают селфи с диджеем, из чего я заключаю, что это не просто какой-то диджей, а тот, чье лицо не зазорно опубликовать в своих социальных сетях.
Как бы глупо это не звучало, но в отличии от Лёни, у меня есть хоть какой-то опыт таскания по тусовкам, поэтому, выбрав наобум один из баров, которых насчитала пять, веду его туда.
Обойдя танцовщицу в наряде из прозрачной тюли и с большими ангельскими крыльями за спиной, прилипаю к барной стойке, приказывая своим глаза перестать скакать повсюду, потому что они круглые, как у беспросветной деревенщины. Но они округляются еще больше, когда на противоположной стороне стойки вижу известного актера в компании девушки, лицо которой мне, кажется, тоже знакомо…
— Можно мне… “Маргариту”… — обращаюсь к бармену, который тут же начинает делать мне коктейль.
— О… — радуется Лёня. — Максимыч…
За те три минуты, что он не подавал голоса, я успела про него забыть.
Он пожимает руку такому же растерянному парню, как и мы, глаза которого смотрят на меня с удивлением. Таким очевидным, что это даже смешно!
— Максим, — представляется, протягивая мне руку.
Чувствую себя ужасно неловко, потому что не могу представиться собственным именем.