Сколько?
Сколько, черт все дери, Юля, тебе нужно времени, чтобы вытравить его из головы? Месяц? Год? Два года? Двух прошедших недель явно оказалось мало.
Это он.
Там, на втором ярусе ресторана. В черной водолазке, которая делает его “неприметным” среди других мужчин за тем столиком. Ему не нужны розовые носовые платки в нагрудных карманах дорогих пиджаков, чтобы бросаться в глаза. По крайней мере в мои.
— Я не мазохистка, — говорю светильнику, зарываясь пальцами в волосы.
Я могу его забыть.
Я забуду!
Особенно, если он перестанет попадаться мне на глаза.
Я вернусь за стол и съем своего осьминога. Запью его вином в компании потрясающего мужчины и отправлюсь домой, чтобы учить несдающийся мне английски. Мне есть куда идти. Пусть это спальное место на диване в маленькой съемной квартире, но я плачу за него сама. И я сплю на нем, зная, что мне не придется вздрагивать каждый раз, когда парень моей школьной подруги остается у нее на ночь.
Плеснув в лицо воды, насухо промакиваю его салфеткой.
Оправив висящий на мне, как на вешалке, свитер, открываю дверь. Девушка с тяжелыми сладкими духами пропускает меня вперед, позволяя выйти из туалете, прежде чем она в него войдет.
Вогнав в ладони ногти, медленно двигаюсь по коридору, веля себе не смотреть наверх.
Звуки рояля звучат неимоверно тоскливо. Затерявшись в них, бросаю быстрый взгляд наверх. И в этот момент осознаю, что все терзания там, в туалете, были кислотным и прожигающим до дым адреналином, в сравнении с разочарованием от того, что треклятый столик на втором ярусе пуст.
Он пуст и… бессмысленность всех моих терзаний злит меня своей очевидностью.
Мечась глазами повсюду, убеждаюсь в этом окончательно.
— Все нормально? — глаза Владимира озадаченно изучают мое лицо.
Сам он сидит, задумчиво почесывая подбородок.
— Да… — откашливаюсь, стараясь сконцентрироваться на нем. — Вино не в то горло попало.