Кого-то одного, — он добавляет прежде, чем я открываю рот. Но я все равно спрашиваю, высвобождая локоть.
— Это правда, что на меня поставили полмиллиона?
— Правда, — кивает Феликс, — такова общая сумма ставок.
— Но, — непонимающе качаю головой, — если я должна выбрать одного, то какой остальным смысл делать ставки?
— Потому что потом начинается самое интересное, — Феликс подает мне ручку. — Что будет дальше, зависит только от тебя. А мы будем за тобой наблюдать.
глава 22
Ну и где же они?
Подавляю зудящую невыносимую потребность оглянуться на окна.
Вот прямо сейчас стекла брызнут осколками, разлетаясь под напором вваливающихся одинаковых фигур в черной полевой форме с закрытыми лицами и автоматами наперевес. Мне даже чудится звон разбитого стекла.
Но никто не вламывается, окна равнодушно смотрят черными глазницами, а Феликс с той же насмешливой улыбкой вкладывает в мои руки ручку. И беспокойство внутри уже уверенно поднимает голову.
Чего они тянут? Как на меня уже сказано более чем достаточно, или они так не считают? Ждут, когда я подпишу договор? Пальцы немеют, бросаю ручку на стол и хватаю первый попавшийся лист.
— Я хочу ознакомиться с текстом договора, — бормочу, наклоняя голову и прячась за волосами, свесившимися на лицо.
— Не думаю, что ты увидишь там что-то новое, — говорит Феликс снисходительным тоном, — но конечно же мы подождем.
Какое благородство. Меня распирает от самых разных чувств, но инстинкт самосохранения призывает воздерживаться от комментариев. Для меня пока еще ничего не закончено, и это особенно злит. Все-таки стоило оговорить с Томом границы, за которые я не готова заходить.
Вчитываюсь в договор и с изумлением понимаю, что имел в виду Феликс. Мне действительно знаком этот текст.
Растерянно кладу лист на стол и беру следующий. Сомнений нет, это действительно тот самый договор. Предмет договора — услуги. Перечень и объем определяется приложением.
И даже пункт есть, что наниматель имеет право расширять или уменьшать перечень услуг, если это не выходит за рамки принятых договоренностей.