Между коленей вдавливается нога, обтянутая мокрой джинсовой тканью и припечатывает меня к стене.
— Только не кричи, что я тебя насилую, ладно?
Сил хватает только на то, чтобы кивнуть. Никита вспенивает шампунь на моих волосах, а я стараюсь не думать, откуда у него дома женский шампунь. Гель на тело нанести я уже не даю.
— Спасибо, что помог. Дальше я сама. Ты иди, тебе надо снять джинсы.
— Успею, — он приваливается к стене и поддерживает меня за локти.
Я быстро смываю гель, заворачиваюсь в полотенце и решаюсь посмотреть Топольскому в глаза.
— Я буду спать. Спокойной ночи, Ник.
— Спокойной ночи, — он отжимает штанины и быстро выходит из душа.
Захожу в спальню и обнаруживаю свою сумку. Когда Никита успел ее забрать? Достаю телефон, кладу на тумбочку.
Надеваю футболку и ложусь на застеленную кровать, поджимаю ноги. Закрываю глаза и тут же открываю из-за вибрирующего звука ожившего телефона. Беру его в руки, смотрю на экран.
Демон.
«Маша. Маша, ты где?»
Не отвечаю. Заношу палец, чтобы смахнуть его в черный список.
Демон пишет...
«Маша, я все знаю. Я не успел, прости. Я опять все проебал»
Не могу решиться, открываю беседу.
«Я больше не буду тебе писать, Демон. Не смогу»
Он отвечает после паузы.
«Все плохо, да?»
Не вижу смысла обманывать.
«Да».
И сразу пишу вдогонку:
«Ты ни при чем. Я сама к ним поехала»
«Я знаю...»
Мы молчим. В последний раз можно и помолчать.
Демон пишет...
«Они ответят. Я тебе обещаю. Каждый. Ты мне веришь, Маша?»
Даже если не верю, что это изменит? Я любила нашу дружбу.
«Верю»
«Он тоже заплатит. Клянусь»
Колеблюсь, часы отсчитывают секунды. Не сомневаюсь, кто «он»
«Ты хочешь этого, Маша? Скажи»
В последнем слове мне слышится не просто надрыв. Крик.
«Да»
Нажимаю «Отправить» и выключаю телефон.
Никита
Медленно выпускаю дым, он струйкой тянется вверх и рассеивается под потолком. Снова затягиваюсь. Сто лет не курил, эта пачка завалялась с последней вечеринки. Кто-то забыл на террасе, я не стал выбрасывать.
Думал, буду еще народ собирать.
Огонек на кончике сигареты слабо освещает коридор. Сейчас он догорит, и все вокруг опять погрузится в темень. Мрак. Такой же, как в моей душе.
Такой, как вся моя ебаная жизнь.
В страшном сне, в самом, сука, страшном кошмаре мне не могло присниться то, что произошло."
"Затягиваюсь, выдыхаю. Нащупываю рукой бокал, делаю глоток.