Я же не слепая, давно заметила, что стоит мне где-то появиться, он сразу демонстрирует какая у них с Лией любовь. А когда думает, что я не вижу, вообще на нее внимания не обращает. И она сидит несчастная и потерянная.
Я сама виновата, дала понять Топольскому, что меня это задевает.
На самом деле меня задевает не то, что Никита с ней спит, а то, что он втянул девушку в Игру, нагло ею пользуется и при этом открыто пренебрегает.
Или не только это?
Я уже сама запуталась. Хочется взять себя за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить: «Маша, скажи правду, ты не отказалась от работы на этой вечеринке, потому что хочешь подсмотреть, как Никита живет с Лией?»
Потому что конечно же, я могла отказаться и попроситься к другому заказчику.
От съедения себя собой спасает то, что мы приехали. Такое чувство, будто я сто лет не выбиралась из кампуса, а ведь не прошло и половины триместра.
Такси подъезжает к крыльцу, и я с удивлением отмечаю, что это не квартира, а отдельный двухэтажный дом.
На крыльце замечаю знакомый широкоплечий силуэт — Никита ждет нас, присев на перила и сунув руки в карманы. Выхожу из машины, и как только наши взгляды встречаются, сразу сдавливает в груди и захватывает дыхание.
Почему я до сих пор не могу привыкнуть? Мы же почти каждый день видимся в универе.
— Привет, — он здоровается с Оливкой, по мне скользит взглядом, — проходите.
Мы входим в дом, останавливаюсь на пороге холла.
Вдоль стены стоит несколько столиков. На одних расставлены бутылки с алкоголем, прохладительные напитки, бокалы и фужеры, на других — тарелки с бутербродами и закусками, корзинки с фруктами.
Оборачиваюсь, изумленно моргая:
— Здесь уже все готово!
Он молча кивает.
— А что нам тогда делать?
— Что хотите, — пожимает плечами Топольский. — Можете развлекаться со всеми, только прошу сильно не напиваться. Я отвечаю за вас перед администрацией универа.
Оливка непонимающе хлопает глазами, а я понимаю, что... Ничего не понимаю. Чувствую себя мелочью, которой рассказывают, как ходить на горшок.
— Зачем тогда ты нас нанял, Никита? — спрашиваю я, но ответить он не успевает.
— Никита́? — слышу сверху дрожащий голос Лии. — Почему она называет тебя Никита́? И почему она здесь, Кит? Что она здесь делает?
Оборачиваюсь. Девушка стоит на верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж.