Во взгляде Василисы мелькнуло подозрение, будто моя скупая фраза подтвердила какую-то её догадку. Это мне не понравилось.
Надо присматривать за ней внимательнее. Слишком она много знает для обычной аристократки в бегах, а именно такой образ стал рисоваться уже у меня в голове.
Повисла неловкая пауза. Василиса явно хотела продолжить расспросы, но я не собирался удовлетворять её любопытство. Она переминалась с ноги на ногу, поглядывая то на меня, то на место, где только что был ворон. Наконец, не выдержав молчания, она резко тряхнула головой:
— Да этот пернатый негодяй совсем обнаглел! Говорю вам, все беды от него! Пакостит, словно специально.
"Нет, посланец Всеотца не стал бы мне вредить просто так. В этом наверняка имелся какой-то высший смысл, а потому следовало перевести мысли собеседницы на иную тему.
— А что, это улучшит качество вашей стряпни? — с интересом уточнил я.
— Знаете что⁈ Сами себе готовить будете! — надулась девушка. — Я между прочим в поварихи не нанималась!
— Ишь какая! — крякнул Захар.
Геомантка было возмутилась, но сдержавшись, промолчала.
Я с усилием поднялся на ноги. Всё тело ныло, словно после тяжёлой битвы, а в висках пульсировала тупая боль. Но это была приятная усталость — признак того, что ритуал, несмотря на непредвиденные сложности, прошёл успешно.
— Захар, будь добр, принеси мне тёплого молока с мёдом, — распорядился я, стараясь не морщиться от головной боли.
Слуга бросился исполнять поручение с радостным усердием. Было видно, что он искренне переживает за моё самочувствие.
Ольховская же, едва не хлестнув меня по лицу волосами, направилась на второй этаж.
Что её больше задело, недоверие к кулинарным способностям, или то что любопытство так и не удовлетворили, остаётся только гадать.
Думаю, в следующий раз стоит спасать кого-нибудь менее вспыльчивого.
* * *Василиса устало опустилась на скамью в своей комнате, массируя виски.
Её мысли невольно вернулись к моменту знакомства со странным боярином.
Первая встреча в лесу, когда он спас её от Бездушных, уже тогда удивила. Вместо чванливого столичного хлыща перед ней предстал спокойный, уверенный в себе мужчина с цепким взглядом, совсем не похожий на испуганного ссыльного.
Да, внешне он не производил впечатления богатыря.