Граф был мёртв уже несколько минут.
— Лиза… — начал я мягко.
— Это всё из-за мамы! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Жнец… он ударил магией по восточной стене… Мама была там, в музыкальной комнате… Она… она даже не успела закричать…
Девушка задохнулась от рыданий, крепче прижимая к себе безжизненное тело.
— Папа… он словно обезумел. Схватил саблю и… и просто побежал на это чудовище. Мы кричали, пытались остановить, но он… Он кричал имя мамы и просто бежал…
Теперь я понял. Потеряв жену, граф Бутурлин бросился в самоубийственную атаку.
— Это случилось сразу после нашего разговора, — всхлипнула Елизавета. — Минут десять спустя, не больше… Вы всё равно не успели бы, даже если бы…
Она не договорила, но я понял. Даже если бы я полетел сюда на крыльях, не успел бы предотвратить трагедию. Эта мысль не принесла утешения."
"Старая, почти забытая боль шевельнулась где-то под рёбрами. Та самая, что преследовала меня столетия назад после каждой проигранной битвы, после каждого павшего соратника.
«Больше никогда», — клялся я тогда. Глупец. Словно клятвы могут остановить смерть.
Взгляд скользнул по растворяющемуся телу Жнеца. По крайней мере, граф забрал тварь с собой. Не каждому дано умереть с мечом в руках, глядя врагу в лицо. В этом было хоть какое-то утешение — холодное, как сталь клинка в его мёртвой руке.
Сзади послышались торопливые шаги. Илья замер на пороге, увидев сестру и отца. Секунду он стоял неподвижно, затем медленно подошёл и опустился рядом с Елизаветой.
— Папа… — прошептал он сломанным голосом.
Брат и сестра обнялись над телом отца, их плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Я поднялся, давая им момент уединения с горем. Безбородко и Гаврила отошли в сторону, опустив головы.
Граф Бутурлин был хорошим человеком. Справедливым, честным, готовым защищать своих близких до конца.
Взгляд упал на медленно исчезающего Жнеца. Сколько ещё таких потерь принесёт этот день? Мы отбили атаку, спасли город, но какой ценой? Елизавета и Илья остались сиротами. Горчаковы потеряли давнего друга семьи. Десятки, сотни семей по всему Сергиеву Посаду оплакивали своих близких.