— Под каким же тогда предлогом вы дали ей отставку?
— Как таковую отставку ей не давали, — голос Ивана сделался глуше, и звучал он теперь слегка задумчиво. — Просто сумели объяснить поделикатнее, что в ее услугах мы больше не нуждаемся. Что у нас поменялись приоритеты. Мы дали ей хорошую сумму и на том расстались. Кажется, обошлось без обид…
— Она была расстроена?
— Из отчетов следует, что да, — неожиданно оживился Самгин. — Прежде ее жизнь была наполнена каким-то тайным смыслом, а теперь ею никто не интересуется.
— Получается, что ее можно в любой момент активизировать? — волнуясь, спросил Маркелов.
В телефонной трубке повисло недолгое молчание. Где-то на том конце провода возник источник напряженности, и Маркелов почти физически ощутил, как он устремился по телефонным проводам, заполз в подкорку, заставив работать подсознание на полную мощность.
— В принципе, возможно…
— Передай ее мне!
Опять все то же гнетущее молчание.
— Хм… Хорошо! Но эта услуга пренесет тебе дополнительные расходы.
— Не переживай, не поскуплюсь. Колись!
— Подойдешь к ней и скажешь, что «дядя Ваня серьезно приболел»… Она поймет. Это значит, что ты выступаешь от вербовщика.
На душе заметно полегчало.
— Хорошо.
— И еще вот что… — Маркелов мгновенно насторожился, услышав в голосе Ивана просящие интонации. — Девочка она славная, ты бы уж не грузил ее по-крупному.
— Не переживай, все будет путем! Не сломается, — пообещал Маркелов и положил трубку.
Глава 24 НАС ХОТЯТ УСТРАНИТЬ
До назначенного времени встречи оставалось сорок пять минут. Слишком рано приезжать на встречу не следовало, в этом случае оказываешься в положении ожидающего, что невольно ставит тебя в некоторую зависимость. Опаздывать также не полагается, тем самым можно оскорбить противоположную сторону — запланированные переговоры могут завершиться даже не начавшись.
Маркелов вышел из комнаты, захлопнув дверь и аккуратно защелкнув все замки. Так он поступал не потому, что кому-то не доверял, а в силу давней привычки с точностью следовать каждой букве инструкции. Составляли инструкции далеко не глупые люди, основываясь на обширном печальном опыте, а потому худшего они не присоветуют.