— Покровский красноречиво перевел взгляд на Маркелова и глухо добавил: — Он окажется сотрудником службы безопасности из твоей компании. Не веришь? — воскликнул Покровский. — Да я сам лично читал! Существует утвержденный оперативный план!
Самое скверное заключалось в том, что все это могло оказаться правдой, — органы способны и не на такие вещи. Уж не на это ли намекал Назаров?
— Как тебе удалось получить этот план?
Покровский отмахнулся:
— Не будем об этом. У меня свои источники. А хочешь, я тебе скажу, как должны разворачиваться события дальше?
Прищур холодных глаз будто бы прожигал насквозь, Маркелов увидел, как Беляев невольно поежился.
— Скажи.
— Потом придет твой черед! — с какой-то мстительностью бросил Покровский.
— Что ты имеешь в виду? — сухо спросил Беляев.
За время работы в «Российском ковчеге» Маркелов сумел не только притереться к хозяину, но и близко узнать его. Зрачки Беляева собрались в едва различимые точки. Спокойствие давалось ему нелегко."
"— Разумеется, моя служба безопасности не может оставить мое убийство безнаказанным.
Беляев бросил взгляд на Маркелова, неподвижно застывшего за соседним столом, и спросил:
— Каким же образом… если меня хорошо охраняют?
— Не обольщайся. Ты прекрасно знаешь, что убрать можно любого. Даже первого человека страны. — Помолчав, он добавил: — Только подобная операция стоит весьма дорого. А потом о каждом твоем шаге известно, у тебя в конторе «крот».
— Ты тоже читал об этом в оперативных отчетах?
— Да.
— И ты можешь сказать его имя?
Покровский отрицательно покачал головой:
— Имени не знаю, но его кличка Блондин.
— Хм…
— Не забывай, они крепко держат нас на крючке. Наверняка у тебя в сейфе тоже были секретные документы, и ты предпочел бы, чтобы их никто не видел. Я совсем не удивлюсь, если завтра к нам заявится некий человек и скажет: «А не свалить ли вам, ребята, в сторону, если не хотите, чтобы вами занялись плотненько!» Так что ты скажешь?
Маркелов не помнил случая, чтобы Беляев во время переговоров сразу давал утвердительный ответ.
— Мне надо подумать, — глухо ответил Беляев.
Покровский поднялся, давая понять, что разговор закончен.
— Думай побыстрее, времени у нас в обрез. — И, кивнув на прощание, направился к двери.