Потому что я ей чужая, как бы она сейчас ни хлопала ресницами и ни пыталась изобразить из себя родственную душу. А я тем более не пытаюсь.
Влада собирается стать моим опекуном, о чем и пришла мне сообщить. Мне и Борисовне. Она долго расписывает мне, как дружно и счастливо мы с ней будем жить, а мне становится тоскливо.
Мне шестнадцать лет, в детдоме мне осталось два года. Потом я стану совершеннолетней, и мне не понадобится опекун.
Но, видимо, опекунский совет думает иначе, потому что Владислава начинает часто ко мне приезжать.
Меня совершенно не трогают ее слезы, которые она периодически начинает пускать, вспоминая маму. Они мне кажутся насквозь фальшивыми, как и все, что извергается из уст этой женщины. Она удивительно неискренняя, и мне непонятно, почему этого не видит никто, кроме меня.
Наверное, Влада умеет произвести впечатление, потому что потихоньку очаровывает всех, даже Татьяну Борисовну. Она таскает в детдом печенье и конфеты ящиками, моим подружкам втихаря подсовывает косметику и женские журналы с моделями и со слезливыми любовными историями.
Окружающие дружно начинают упрекать меня в холодности и неблагодарности. Мне, конечно, наплевать, но мое мнение никто и не спрашивает. Девчонки откровенно завидуют, представляя, в какой рай превратится моя жизнь.
– Если хочешь, мы не поедем ко мне, дорогая, – самоотверженно заглядывает мне в глаза Влада, – мы будем жить в твоей квартире. Там как раз нужно навести порядок.
Я ни разу не была в своей квартире, которая досталась мне от родителей.
Но мне все равно, тем более что я все равно ничего не могу изменить. Это так несправедливо, что Тимуру, которому я по-настоящему дорога, меня не доверили, а какой-то лживой чужой тетке отдали. Но к шестнадцати годам я уже твердо усваиваю, что жизнь и справедливость – это понятия, которые как две параллельные прямые, никогда не пересекаются.
Сегодня Владислава забирает меня из детдома. Мы с Сонькой сидим во дворе и греемся на солнце.
– Ну как же это, Ника! – в сотый раз горестно восклицает Сонька и качает своими рыжими лохмами. – Как тебя могли отдать этой козе!
Если бы моим опекуном стал Тимур, я бы уговорила его и Соньку забрать, знаю, он бы не отказал. Но «коза» ни за что не возьмет Соньку, я даже спрашивать не буду.