В ярких лучах солнца его волосы казались совершенно белыми. Ветер играл его кудрями, путая их и бросая на лицо, но Нейтан, похоже, этого вовсе не замечал.
Глаза его смотрели немного угрюмо, даже зло, но была в них и затаенная печаль.
– Мне очень жаль, – смягчившись, произнесла Джудит.
– Мне тоже. Тогда, охваченный гневом, я решил порвать всякие отношения с отцом и жить независимо. Я рассчитывал, что бабушка оставила мне средства к существованию. Хорошую же шутку она со мной сыграла.
– Уверена, она сделала это не намеренно.
– Да. Сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь переступала порог этого дома. Думаю, бабушка не подозревала, что оставляет мне одни руины. Дом принадлежал когда-то ее предкам, но по словам моей матери бабушка родилась и выросла в Лондоне, а после никогда не выезжала из города. Впрочем, возможно, матушка просто выдумала это оправдание, желая объяснить, почему бабушка никогда не навещает нас в Корнуолле. Ей не хотелось признавать правду: старуха ненавидела моего отца.
Джудит готова была поверить Нейтану, хотя, быть может, он вовсе не заслуживал доверия.
– Как звали вашу бабушку? – спросила она.
– Это не важно."
"– На самом деле важно. Я знаю имя последнего официального владельца дома.
Нейтан смерил ее пристальным взглядом.
– Вы со всеми так подозрительны?
– Только с контрабандистами, – твердо заявила Джудит. – Как я понимаю, имя вы отказываетесь назвать.
Нейтан презрительно фыркнул.
– Милдред Уинсток. А теперь расскажите, как вы познакомились с моей бабушкой.
Убедившись, что Нейтан не лжет, Джудит почувствовала такое глубокое облегчение, что сама удивилась. Услышанное заставило ее взглянуть по-иному на события в Гэмпшире.