– Счастливой охоты за женихами, милашка, – бросил он через плечо, взбираясь на подоконник, прежде чем перепрыгнуть на сук растущего рядом дерева.
Джудит бросилась к окну, спеша убедиться, что Нейтан не поранился. Она успела увидеть, как он спрыгнул на землю, а затем растворился в темноте.
Подойдя к туалетному столику, Джудит подняла опрокинутый табурет и, взглянув на себя в зеркало, невольно рассмеялась – на губах ее блуждала глупая улыбка. Нейтан не захотел отплыть к английским берегам, не увидевшись с ней. Ради нее он даже взобрался на дерево! Пусть его переполняли злость и ненависть к ее родным, Джудит было решительно все равно.
Глава 40
Многочисленные Андерсоны и Меллори выстроились в длинный ряд, встречая гостей. Клинтон стоял в начале шеренги рядом с Джорджиной и Жаклин, чтобы представлять племянницу старым друзьям семьи. Первыми прибыли Уилларды, знаменитые своими ежегодными зимними балами.
Следом за ними явился преподобный Тил. Поравнявшись с Джеймсом, он простодушно произнес:
– Отрадно видеть, что вы с Джорджиной до сих пор женаты. – Священник радовался искренне. Много лет назад, увидев избитого, покрытого синяками жениха на скромной церемонии бракосочетания, которую Тила попросили провести, он решил, что Джеймса заставили жениться силой."
"– Мы пытались разорвать этот брак, преподобный, – вмешался Уоррен, стоявший справа от Джеймса.
Джеймс покосился на Уоррена, изогнув золотистую бровь. Самый вспыльчивый из всех Андерсонов, Уоррен некогда отличался крутым нравом. Это он пытался повесить Джеймса. Но женитьба на Эми полностью его изменила. За минувшие годы Джеймс частенько испытывал терпение шурина, однако тот ни разу не сорвался, не вышел из себя.
– Петушишься, храбрец? Чувствуешь себя королем, когда ты на своей территории? – сухо бросил Джеймс, обращаясь к шурину.
Уоррен весело ухмыльнулся.
– Черта с два. Какая жалость, что тебе не удалось избежать визита к нам на этот раз. Мы надеялись… вернее, думали, что ты как-нибудь вывернешься!
– Не смог устоять перед искушением бросить вызов тебе и твоим братьям на том самом месте, где вам когда-то посчастливилось насладиться мимолетным триумфом.