Он блефовал, пугая пленников, поскольку в здешних джунглях следы быстро исчезали. Если не оставалось мусора – окурков, пластиковых упаковок, гильз, – найти тропу было невозможно, об этом знали партизаны команданте Ферро, атаковавшие Двадцать Четвертую базу, но не эти недоделанные фанатики.
– Там уже никого не осталось, – с усилием выдавил старший из двоих.
– Понятно. – Мур сочувственно вздохнул. – Давайте-ка познакомимся, господа. Назовите свои имена, можете даже вымышленные, сейчас нам все равно, позже служба безопасности установит ваши личности.
– Я – Бланк, а он – Коркас.
– Хорошо, а я капитан Мур. Так сколько человек погибли в вашем лагере?
– Восемь…
– За сколько дней?
– За три.
– Вас что же, не учили пользоваться противоядиями?
– Учили, только времени было очень мало, в основном мы занимались маршрутом и картами.
– А где же ваши маршрутизаторы?
– Мы оставили их вместе с другой частью оружия в пятидесяти метрах от той ямы…
Над крышами низко прошел вертолет, все прислушались, разведчики с удовлетворением отмечали ровный гул «Си-12К», без него воевать в джунглях было невозможно.
– Какова была ваша цель – только доставить оружие или совершить нападение на строителей Четвертого опорного?
Пленники озадаченно переглянулись, этот худощавый федерал как будто знал все наперед.
– Четкой цели не ставили, – ответил Бланк. – Для начала мы должны были доставить боеприпасы и оружие, а потом действовать по обстоятельствам.
– Наверное, вернуться к границе Зоны Самоопределения и там продолжить подготовку, правильно?
– Да, только мы надеялись вернуться все вместе, а получилось…
– Мне жаль, что вас обманывали, нам не впервой сталкиваться с брошенными на произвол судьбы сторонниками генерала Тильзера…
– Мы не брошенные! – сверкнул глазами Бланк. – Мы сами виноваты – не рассчитали свои силы. А то, что я вам рассказал, вы и так знали, и больше ни я, ни мой товарищ ничего вам не скажем! Можете нас расстрелять!
– Как скажете, – пожал плечами Мур.
– Есть, сэр!
Рихман с Шульцем подняли пленников и потащили в коридор. Саскел и Мур ждали истерики – расстрел есть расстрел, однако пленные визгливыми голосами запели какой-то гимн, и это означало, что их мозги были основательно промыты.