Готовить она умела, но обычно для себя готовила что-то простое, не любила питаться в ресторанах, это вообще вредно для фигуры, ты же никогда не знаешь, что они там в соусы кладут, сахар или еще какую-нибудь вредную гадость. Поэтому Ирина предпочитала домашнюю еду. Считала, что тушёная капуста гораздо полезнее спаржи на гриле. Вот и сейчас легко придумалось, как из простых ингредиентов сделать вкусный обед.
Из найденных запасов Ирина решила приготовить ленивый творожный хачапури, а что, вкусно, сытно, и быстро.
Ели все тоже здесь же, на кухне, видимо это было самое тёплое место в доме. Хачапури пошли на ура, на вкус не повлияло даже отсутствие привычного сыра. Мальчишки, те вообще ели, пока в них влезать не перестало.
– А что отец? Разве он не спустится? —спросила Ирина, перед тем, как сажать за стол мальчишек.
Мальчишки неуверенно замерли, но ответила Пелагея – Он редко с нами, я ему лучше отнесу, а вы садитесь.
Всё страньше и страньше*, – подумала Ирина, но вслух пока ничего не сказала.
(""Curiouser and curiouser!"" - одна из моих любимых фраз из Алисы в стране чудес Л. Кэролл. Некоторые переводят её как «чудесатее и чудесатее», но мой любимый ее перевод - ""все страньше и страньше!"")
После обеда Ирина отправила мальчишек наверх и пообещала зайти.
– Пелагея, рассказывай, что здесь происходит, что про меня известно, всё рассказывай – Ирина не просила, а приказывала. Она уже увидела, что в общем-то Пелагея добрая баба, к мальчикам хорошо относится, но скорее всего ленивая. В доме грязно, еда никакая. Поэтому Ирина решила играть роль строгой хозяйки, собственно, в прошлой жизни она такой и была. Строгой и к себе, и к людям, которые на неё работали.
Выяснилось, что отец уже давно не занимается ни детьми, ни поместьем, вот как Ирэн из дома уехала семь лет назад, так и «покатилось всё под гору».
Отец Ирэн Леонид Александрович Лопатин, мелкопоместный дворянин. После смерти жены, которая умерла, рожая близнецов, остался с тремя детьми на руках, старшей дочерью Ирэн, тринадцати лет и двумя новорожденными сыновьями. От жены графини Прасковьи Анисимовой осталось две деревни на сто пятьдесят душ.