Пока ждали барона, пили кофей, граф Забела рассказывал свои впечатления о поездке в Никольский уезд.
Рассказал, что удалось договорится о передаче «привилегии» на спички императору с условием, государство не передаёт «привилегии» более, чем десяти процентам желающих в течение двух лет и основная часть производств будет только в руках Голдеева и Лопатина. Забела привёз дополнительные расчёты, которые уже передал Ивану Андреевичу Остерману советнику по финансам, который одобрил этот подход.
Император был доволен, теперь он являлся правообладателем «привилегии», пусть даже и дополнительным условием, но если Остерман одобрил, то и для казны хорошо.
Про остальное, происходящее в Никольском получалась прелюбопытная история, полная тайн, загадок и преступлений. Особенно императора поразило то, что убийца жены Лопатина столько лет был на свободе и прикидывался приличным человеком.
Забела также поделился с императором, что Ирэн Виленскую собирались убить и, видимо, не в первый раз.
– Кому она могла перейти дорогу? – император искренне недоумевал, потому как не воспринимал Ирэн сколько бы то ни было значительной фигурой.
Но постепенно, слушая рассказ Андрея о новинках и о том какую роль играет Ирэн во всём это деле, император призадумался, а может ли быть такое, что она действительно резко поумнела и теперь помогает отцу и даже сама придумывает всякие штуки.
– Зайди потом к Шувалову, он выяснил, что к нам собирается вернее уже выехал и через пару недель приедет некий Ричард, маркиз Уэлсли.
Граф Забела удивился, Ричард Уэсли был знаменит тем, что всегда выходил сухим из воды, за это его прозвали сухой Ричи. Все знали, что это шпион Бротты, но никто так и не смог его поймать на шпионаже. И вот сейчас этот сухой Ричи едет в Стоглавую. Зачем?
Вскоре подъехал барон Виленский. Поздоровался с императором и пожал руку графу Андрею, спросил:
– Как твоя поездка в Никольский уезд?
Граф вместо ответа саркастически поинтересовался:
– Ты имеешь в виду моя поездку в поместье Лопатина? Если да, то великолепно, Лопатин и его дочь принимали меня хорошо, было весело.
Барон поморщился и попытался отобрать руку, но граф задержал руку барона в своей, поднял бровь, ухмыльнулся и спросил:
– Я слышал, что ты наконец-то развёлся? Тебя можно поздравить?
Барон оглянулся на императора, тот покачал головой, мол нет, это не я ему рассказал.