Людям на борту оставалось лишь следить, чтобы враг не разрушил всеобщую идиллию. На востоке в разрывах тумана, который на этой широте часто лежал на воде, закрывая горизонт, иногда проглядывало побережье Французской Западной Африки. Вот и Дакар остался позади. Хотя гавани мы не видели, потому что «Смеющаяся корова» была еще очень далеко от берега. Иначе у нас могли состояться довольно неприятные встречи с судами береговой охраны. Сейчас атаковать столь маленькие суда не стоило, да и мы тем самым выдали бы наше местонахождение.
«U-69» торопилась на встречу с танкером «Эгерланд», нашим судном снабжения.
Солнце успело несколько раз встать и зайти. Каждое утро оно, кроваво-красное, поднималось из моря, к полудню высоко забиралось на небо, и ежедневно люди все больше и больше жаловались на жару. Мы уже несколько дней шли рядом с экватором. Вначале, после штормовой погоды нашего последнего похода, на солнце мы чувствовали себя прекрасно, но чем ближе мы подходили к экватору, тем больше эта радость превращалась в муку.
Даже ночью в лодке было жарко, несмотря на то что температура в тропиках, когда темнело, падала довольно быстро. Теплая морская вода и нагретые до красноты железные пластины лодки охлаждались недостаточно.
— Если бы мы все еще были на старушке «Вангони», то на палубу можно было бы вытащить стул и расслабиться, — сказал мне старший рулевой, когда однажды вылез ко мне на мостик и пожаловался, что внизу даже вздохнуть нельзя.
"Я тоже сильно страдал от жары. Мы с Баде, два старых «африканца», лениво разговорились. Это была отнюдь не оживленная беседа, да и слова были довольно редкими. Баде произносил два или три слова, а я ничуть не более многословно отвечал. За один раз произносилось не более одного предложения, потому что мы прекрасно понимали друг друга без слов.