Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, сквозь тонкую ткань рубашки Габриель ощущал ее упругие груди, затвердевшие соски.
— Ступай! А не то я потеряю голову и займусь с тобой любовью прямо здесь, в коридоре! — Схватив Беллу за плечи, он развернул ее в сторону ванной. — Я вернусь через пару минут с шампанским и бокалами.
У Беллы все плыло перед глазами. Она зашла в ванную комнату и в изнеможении прислонилась к двери. Господи, что с ней происходит?
Ей двадцать один год, за последние пять или шесть лет она встречалась с десятками парней и никогда, ни с кем не испытывала подобных эмоций, впервые поцелуй мужчины обрушился на нее с такой сокрушительной силой.
Белла подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Да, ну и вид! На щеках лихорадочный румянец. Губы… Какой ужас! Распухшие, призывно приоткрытые… Глаза — темно-фиолетовые озера. Соски точно твердые ягоды, а грудь…
«Очнись и беги отсюда немедленно, собери волю в кулак и сделай это», — говорила себе Белла, в глубине души понимая, что если куда и побежит, то только обратно, в объятия Габриеля…
— Понравилось?
— М-м-м…
— Еще хочешь?
— Да, пожалуйста.
Он вновь наполнил ее бокал, но к своему напитку так и не притронулся.
Габриель и Белла устроились в гостиной на втором этаже дома, вдали от праздно веселящейся толпы.
— Ты не пьешь, — заметила она и пригубила шампанского. Бокал в ее руке дрожал, и она едва не расплескала напиток.
Итальянец покачал головой и, прикоснувшись к ее волосам, принялся перебирать шелковистые пряди.
— У меня завтра тренировочный заезд на треке. Я никогда не пью накануне тренировки.
Белла широко распахнула глаза.
— О, ради меня не стоило открывать бутылку.
— Я сделал это не только ради тебя, — отозвался Габриель. Он окунул палец в ее шампанское и оставил влажный след у нее за ухом, на нижней скуле. — Перед заездами я не пью, Белла, но насладиться вкусом шампанского я все-таки намерен, — шепнул он ей и губами пробежал по ароматному следу, языком слизывая сладкие капли шампанского.
Белла и шампанское — от подобного сочетания Габриель захмелел сильнее, чем от целой бутылки дорогого вина. Прикосновение к ее коже, гладкой, сладкой, обдало его напряженное до предела тело жаром, пронзило судорогой желания. Он жаждал ее, страстно хотел впитать, познать ее всю без остатка.