Итальянец с дурной репутацией

— Я ничего подобного не говорил, — угрюмо изрек он.

— Но ты имел это в виду.

Габриель не стал с ней спорить, настолько он был подавлен. Он понял, что ему совершенно не хочется никуда уходить, хотя время уже пришло.

— Я не уверен, что это хорошая мысль — уйти и оставить тебя здесь одну.

Белла горько рассмеялась:

— Я прожила здесь целых два года, Габриель…

— Ты прожила их вместе с Тоби, — вставил он. — В этом-то вся и разница.

Да, правда, призналась себе Белла, начиная ощущать гулкую тишину и пустоту в доме без маленького сына.

— Я уже большая девочка, Габриель. Уверена, сама справлюсь, — сухо сказала она.

Габриель помрачнел.

— Я хорошо знаю, что ты уже большая девочка, Изабелла.

— Тогда перестань обращаться со мной как с шестилеткой, мне уже двадцать шесть!

Он презрительно скривился:"

"— Если я забочусь о твоем благополучии, то, по-твоему, отношусь к тебе как к ребенку?

Белла поспешно покачала головой:

— Я не это имела в виду, просто ты действительно относишься ко мне как к ребенку!

— А как бы тебе хотелось, чтобы я относился к тебе, Изабелла? — спросил Габриель, изо всех сил пытаясь скрыть свое отчаяние.

Белла замерла. Атмосфера накалилась. Напряжение между ними нарастало. Белле казалось, что между ними проскакивают электрические искры.

Она с трудом перевела дыхание:

— Я думаю, тебе пора идти.

И он так думал. Он должен уйти, чтобы не сделать того, о чем потом будет страшно жалеть. Они оба будут жалеть.

Хотя…

После длительного путешествия Белла выглядела изможденной.

На бледном лице фиолетовыми пятнами выделялись глаза. Уголки губ, не тронутых помадой, опустились. Однако в твердой линии ее подбородка, в блеске глаз, в развороте плеч и гордой осанке читался вызов.

Габриель вздрогнул: токи желания пробежали по его телу. Ему действительно пора было уходить!

— Так я пойду, — хрипло буркнул он.

— Да.

— Сейчас.

— Да.

— Белла…

— Габриель?

Он сделал глубокий вздох.

— Мне нужно идти!

— Да, нужно.

Он неуверенно качнулся, затем молниеносно пересек комнату и обнял Беллу, привлек к себе.

Подвластный зову, могучему, неукротимому и древнему как мир, он склонил голову и нашел ее губы.

В нем вспыхнуло неодолимое желание вновь овладеть Беллой…

Он погрузил пальцы в ее волосы и стал целовать ее жадно, яростно. Под натиском его губ она приоткрыла рот и позволила ему ворваться внутрь. Габриель не мог насладиться ее вкусом, сладким как мед. Он задохнулся от восторга, когда Белла нежно всосала его язык глубоко внутрь.