— Не мешай…
— Отпусти мёртвых. Они не заслужили вечного рабства в качестве твоих ментальных батареек, — сказал я и передал в Повелителя свой мысленный сигнал: «вы — свободны!».
И каждый из разумов вновь считал его.
И устремился к этой свободе.
Заставляя самого Повелителя сотрястись от натуги. Каждый кирпичик из возведённой им башни решил, что больше не хочет быть частью единого целого… того целого, которое их же и поработило, забрав и жизнь, и волю.
— СТОЙ! — рявкнул Повелитель. — ПРЕКРАТИ!
Моя связь с Пустотой дрогнула и стала разрываться.
Ха!
Кто сказал, что я позволю этому произойти⁈
Ну уж нет!
Если у меня есть шанс остановить Пустоту, пожирающую миры. Если есть шанс остановить силу, забравшую мою собственную жизнь. Если есть шанс освободить моих собратьев из рабства этой безумной сущности, которой не должно было никогда существовать.
То я этот шанс ни за что не упущу!
Я подчинил Пустоту в подводной Обители. Подчиню и здесь.
Потоки моей энергии хлынули по связям с Пустотой.
А затем я передал по этим связям новый ментальный сигнал: «БОРИТЕСЬ!»
И каждый разум, и так уже сопротивлявшийся Повелителю, внял моим словам. То, что возомнило себя вершителем судеб мироздания, начало трещать по швам с громким, но беззвучным воем, разнёсшимся по Пустоте.
Там самая песнь Пустоты, которая брала под контроль мою силу и силу других, теперь превратилась в безумный скрежет.
Повелитель, как единое целое, прекратил существовать.
А то, чем он властвовал, погрузилось в полный хаос. Хаос внутри Пустоты.
Вот только он меня устраивал ничуть не больше, чем сам Повелитель. Такую силу нельзя оставлять без контроля. Если отпустить ситуацию на самотёк, то всё либо вернётся к тому же, что и было, либо произойдёт нечто совершенно неизвестное.
Вот только что я могу сделать прямо сейчас?
— Довольно, — передал я ментальное сообщение по этой связи.
Они услышали. Не слово. А смысл. Без оглядки на языки, звуки и способы передачи информации, которые были свойственны всем этим разумным при жизни. Я передал сигнал так же, как Повелитель «пел».
Хаос прекратился не сразу.
Но прекратился.
— Вы свободны. Но разобщены. Растеряны. Но не одиноки, — сказал я. — Я не могу вернуть вам жизни.