Для большинства людей своего второго мира, да и первого, ты сам мало чем отличался от небожителей. Власть и сила создают дистанцию, на которой не видно тебя настоящего. Зато видно, что ты можешь сотворить с миром. Это и наделяет тебя сакральным статусом. Но, на самом деле, ты — просто ты. Только прошедший часть своего пути. Большую или меньшую. Набравший силу или потерявший её.
— Давай без утомительной философии. Кто ты такой и что тебе нужно?
Он проигнорировал мой вопрос.
— Ты сделал выбор. Теперь — пожинай плоды.
— Не вижу здесь дерева.
— Увидишь всё. Как только сядешь на трон. С его же помощью ты сможешь вернуться обратно, но никак иначе.
— То есть ты отказываешься возвращать меня?
— Нет. Не отказываюсь. Но и не соглашаюсь.
Меня пробило на смех.
— Ты чудной, — я наклонил голову набок, сканируя восприятием пространства всё вокруг.
Зал был полон силы. Настолько абсолютной, что воздействовать на него было бы совершенно бессмысленно. Моё восприятие энергии не могло даже протиснуться за пределы этих чертогов.
Но здесь не было ничего, что представляло бы опасность. По крайней мере из того, что я мог почувствовать.
Вот только…
Зачем всё это?
Если бы создатель и хозяин этого зала хотел со мной сразиться… то битва была бы сложной.
Я не хотел думать о том, что «невозможно сложной».
— Ты не ответил на мой вопрос. Кто ты такой и как связан с Одином?
— Он — проекция.
Хм…
— Твоя? Значит, ты и есть… Один, как таковой?
— Имен у меня слишком много, чтобы я перечислял их сейчас. Они известны в мирах, которые ты себе даже не представляешь.
— Я «пришёл»? Напомнить, как я здесь оказался? Наша беседа становится всё абсурднее.
— Ты волен думать так. Пусть ты многое знаешь о себе и своей мощи, но пока даже не представляешь масштаб своей власти над судьбой мира, в котором живёшь.
Его рассуждения начали меня раздражать. Я не видел ни его мотивов, ни цели, ни того, зачем мне садиться на этот гребаный стул.
Он замолчал. Мои вопросы повисли в тишине. И что-то подсказывало: пока я не подойду к трону, он не заговорит. Впрочем, терпения у него всё равно больше.
Я верил в то, что его время не ограничено. В отличие от моего.
Перехватив копье души крепче, я двинулся к трону.
С каждым шагом он менялся:
Первый шаг — стал полупрозрачным.
Второй шаг — сквозь него проступили картины. Сначала расплывчатые и черно-белые.