В момент, который посчитал подходящим, — он взглянул вверх. — Откуда та мысль у меня? Оттуда же, откуда и все остальные — из ума. Откуда они там? Точно на этот вопрос не могу ответить даже я.
— А ты невозмутим.
— Вечность стирает любую гордыню. К тому же, ты мыслишь в интересном направлении, — весёлость резко пропала с его лица. — Но ты здесь для другого разговора. Буду открыт и прямо перед тобой, друг мой. Я ищу себе не слугу и не врага, но помощника достаточно мудрого чтобы править и достаточно сильного, чтобы правление это удержать.
— Власть мне не интересна, — сказал я. — У меня и так ее предостаточно.
— Вне сомнений, — ответил он. — Но то власть видимая. Даже если ты не на виду у всех, как император, ты на виду у всей знати своей державы. А я же говорю о другой власти!
Он щелкнул пальцами. Размывающиеся картины вокруг нас, которые проносились мимо, остановились. Изображение стало статичным.
Там я увидел Москву именно такой же, какой я видел её в последний раз. Ночная. Полная огней. И будто замершая, в напряжённом ожидании.
— Отсюда будет строиться новый мировой порядок, — говорил Один. — Ты убрал все, что представляло большую угрозу для мира. Для своего мира. И теперь ты должен позаботиться о том, чтобы с ним все было в порядке и дальше. Мастер и прочие на своих местах. Но ты — пока нет.
— Ты вознамерился превратить меня в своего Соглядатая? — спросил я, взглянув на Одина вновь.
Он приподнял подбородок и торжественно сказал:
— Соглядатай мне не нужен. Я сам вижу всё своими собственными глазами.
Я пригладил подбородок:
— Выходит, тебе нужен кто-то вроде наместника?
Но Один покачал головой:
— Я не владыка этого мира. Хоть многие из знавших меня настоящего, а не только мою проекцию, воспринимали меня таковым. Я просто… хранитель. Но в ход вещей я вмешиваюсь минимально, предоставляя право управлять мирами тем, кто в них проживает. Я считаю это мудрым.
Я кивнул:
— Я согласен, что это мудро. По крайней мере мудрее.