– Ты уверена, что это твой стиль? Я имею в виду, будешь ли ты чувствовать себя в нем уютно? Такие резкие метаморфозы… В своем прежнем стиле ты уже достигла высокой степени элегантности. Стоит ли так резко менять курс?
– Ты скептик, Кэти. Мне это известно. Но разве жизнь – не игра? Признаться, я сама не думала, что меня потянет к таким вещам. Выйдя сегодня утром из дому с простым желанием поднять себе настроение покупкой, я и не предполагала, что захочу изменить имидж. Но от себя не убежишь. Мир меняется. Я должна меняться вместе с ним, как художник, как женщина, наконец!
– И тебе удалось, – признала Кэти.
– Лишь отчасти, – проговорила Элоиза, вновь глядя в зеркало.
– Будь осторожна, – материнским тоном произнесла Кэти.
– Будь осторожна… – передразнила ее Элоиза, и обе женщины залились хохотом.
Элоиза ощутила прилив румянца к лицу и поспешила в гардеробную переодеваться.
Прошло четыре дня с тех пор, как она рассталась с Маркусом. Она прилагала неимоверные усилия для того, чтобы продолжать свою обыденную жизнь, ничем не выказывая произошедших в ней перемен.
Хоть он и напугал Элоизу бестрепетной черствостью расставания, но ее женская сущность предпочитала не вспоминать об этом.
Элоиза не жалела, что отдалась ему. По сути, именно его она и ждала все эти годы.
– Элоиза, ты меня слышишь? – окликнула ее Кэти.
– Повтори, – отозвалась она.
– Слышишь ли ты мои предостережения по поводу этого иностранца?
– Я всего лишь поужинала со старым знакомым, – ответила Элоиза. – Не стоит драматизировать этот малозначительный эпизод. А что касается осторожности вообще, то я, по-моему, олицетворение осторожности. Временами самой становится от этого тошно. Будто я всю жизнь сдаю экзамен на бдительность. Бррр… – театрально поежилась Элоиза, высунувшись из гардеробной. – Примерки окончены.
* * *До уикенда Элоиза не один раз прибегала к расслабляющим аутотренингам. Тщетное ожидание телефонного звонка от Маркуса Ковариса сделало ее раздражительной. Она пребывала в постоянном напряжении, прислушиваясь к малейшему шороху, раздающемуся в доме…
Наутро, за привычными кипами газет, Элоиза попивала кофе, лениво переворачивая страницы.