И побелевшие от напряжения костяшки пальцев, сжимающих руль, и застывшая на лице маска, и сдвинутые вперед брови и даже тон, которым он разговаривал со мной – все это заставляло меня съежиться от ужаса.
- О чем сейчас думаешь?
- Размышляю, где границы моего терпения.
- Надеюсь, они где-то очень далеко, за горизонтом.
Я заткнулась, когда Тимур снова посмотрел на меня. И впрямь, лучше дальше молчать. Отвернуться и любоваться в окошко, на то, как красиво проносятся мимо нас фонари.
Ответа нет. И потому я и дальше молча смотрела в окно.
Город просто утопал в огнях и как же странно оказалось нырнуть из этого желто-алого калейдоскопа в наш район, место, где по ночам все спят.
- Видишь, никто тебя не потерял.
- Надеюсь. Слушай, ты можешь задержаться на пять минут? Посмотрю, как там Тома и Никита и вернусь к тебе, хорошо?
- Насть, я, правда, устал.
И судя по тону не понятно, что он имеет ввиду. Устал сейчас? За эту ночь? Или в принципе? Или от меня? Потому что я от себя очень.
- Тимур, пожалуйста, - прошептала я.
- Хорошо. – Он думал, прежде чем ответить. Так, словно сомневался.
Для надежности я оставила сумочку в машине, так Тим точно не уедет и тенью юркнула за ворота. Дверь оказалась открытой, так что я не шумела ключами. Сейчас мне нельзя привлекать к себе внимания. Сейчас я просто проверю детей и вернусь обратно к Тимуру. Возможно, буду просить прощения за то, что такая дура, возможно снова плакать. Я так хоxe остаться с ним на всю ночь, но не могу, просто не могу себе этого позволить!
- Явилась, мать?"
"И уже второй раз за ночь меня застали скрюченной над ботинками.
Сын выглядел растрепанным и очень сердитым.
- Не хочешь объяснить причину такой задержки?
- Не хочу. Тома спит?
- Разумеется. И ответь ты на звонки, хотя бы на последние пятнадцать, то знала бы об этом.