Помахала ему рукой и показала на телефон.
- Минутку, сейчас попрощаюсь. Мам, я правда тороплюсь, там это… магазин скоро закроется."
"- Конечно-конечно, Настя. Желаю выбрать вам лучший на свете костюм! Чтобы твой Тимур наконец заиграл рядом с тобой, и чтобы эти Савранские перемёрли там от зависти.
- Пускай живут, - легко бросила я и отключилась, не прощаясь.
Все здесь оказалось как в лучших домах Парижа. Очень вежливый, вылизанный продавец, вешалка на колесиках и заранее подготовленные по нужным лекалам костюмы.
Рай для модников и то еще местечко для нас с Тимычем. Пока я сидела на диванчике и пила кофе, Тимур страдал в примерочной.
- Это обязательно? - Раздалось из-за плотной ширмы.
- Нет, конечно, специально ради нас дресс код с White Teа сменили на Bomzh Beer.
Раздалось шуршание ткани. Тимур отодвинул штору и бросил на меня смиренный взгляд.
- Шутить изволите, Настасья Борисовна?
- А то, Тимур Джан. Ну не кривись, - я встала и, подойдя к Зелибобе, провела рукой по косматой щеке. – Это просто одежда, ты ведь как-то покупал ее сам, без меня? А кстати, как ты покупал ее без меня?
- Настя, как настоящий джигит я не покупал одежду, я ее добывал в бою!
- Ой, брехун.
- Не брехун, а сказочник.
- Нет, ну, правда, ты где эти шаровары свои берешь?
- В Пятигорске, на рынке у тети Розы. А ты чего смеешься, хочешь, я ей позвоню, она и тебе наряд подберет.
Пока мы обменивались колкостями, консультант подготовил для примерки новый костюм. Идеальный в плечах, но такого цвета, такого цвета, что я просто…
- Небесно-голубой, последний писк моды.
Тимур с сомнением крутил узкие брючины в могучих руках.
- Последний - это в смысле предсмертный? Тогда пускай пищит, похороним эту моду с почестями.
Продавец театрально пожал плечиком:
- В Париже на неделе моды все так и ходили.
Я с сомнением смотрела на голубую тряпочку на теле своего Зелибобы.
-Отпадает! – Поморщила я нос. – Нам, понимаете, попроще надо. Чтобы не Париж вздрогнул, а Пятигорск оху*ел. Сможете?
- Ага, и чтоб Минеральные воды немножко задело, у меня там первая учительница живет, говорила, что ничего путного из меня не выйдет.