— Что, секретные? — прищурился Гриша.
— Ну, считай, что секретные.
— Про любовников?
Татьяна расхохоталась, а Настя от изумления дар речи потеряла.
— Про каких любовников, сынок? У меня их нет, у тети Насти тоже.
— Значит, не про ваших, а про чужих, — вполне логично заключил Гриша. — Но если про чужих, то какой же это секрет? Про чужих мне тоже можно послушать.
Настя наконец обрела дар речи:
— Гришка, неужели тебе интересно про это слушать?
— Мне про все из взрослой жизни интересно, — очень серьезно ответил он.
Настя недоверчиво посмотрела сначала на мальчика, потом на его мать, которая изо всех сил сдерживалась, чтобы снова не рассмеяться.
— Тань, это кто? — спросила она, показывая рукой на Гришу. — Это твой сын? Или доктор психологических наук? Ты как его воспитываешь, что у него в голове бродят подобные мысли?
— Настюша, если бы я его воспитывала в полную силу, он был бы совсем не таким.
— Тогда тем более не из чего делать секрет, — упрямо возразил парнишка. — Тетя Настя, вы не возражаете, если я с вами посижу и послушаю?
Насте стало его жалко. В конце концов, у нее к Татьяне дело действительно совершенно не секретное.
— Посиди, если уж так хочется. Правда, Таня, пусть он посидит, может, ему полезно будет.
Татьяна сделала строгое лицо и сдвинула брови.
— Хорошо, я разрешаю тебе остаться, но за это ты сейчас пойдешь на кухню, включишь кофемашину и нальешь нам с тетей Настей по чашке кофе.
"— Разберусь! — радостно подхватился Гриша. — Только вы без меня не начинайте, а то я потом не пойму ничего.
— Ужас, — улыбнулась Татьяна, когда сын выбежал из комнаты. — Вот так и живем. Ребенок искренне полагает, что человек должен жить по английской поговорке, то есть так, чтобы не стыдно было подарить своего попугая самой большой сплетнице города.