Муж останавливается напротив меня:
— А я уже думал, в розыск тебя подать, дорогая.
— С дорогой ты погорячился. Чего тебе? — спрашиваю хмуро, едва посмотрев в сторону Георгия.
Он неторопливо расстегивает манжеты на рубашке и закатывает рукава, демонстрируя сильные запястья с красивым рисунком вен.
Мне всегда нравились его руки, а теперь я не выношу их вид, как и все — в нем.
— По знакомым пронесся слушок, что моя жена на работу вышла. Злые языки переиначили, мол, у Колосова Георгия дела идут хуже некуда. Настолько, что жена аж вынуждена работать! Понимаешь?
— Не очень.
— А ты потрудись! — приказывает.
— И не подумаю. Ты меня отвлекаешь от работы. Либо делай заказ, либо проваливай.
Муж сверлит меня взглядом несколько секунд, будто собирается прожечь во мне дыру.
Потом цедит сквозь зубы.
— Заказ. Я буду делать заказ. Мне нужен… роскошный букет. Для любимой, — скалится. — Будь добра, собери!
Вот подонок!
Пришел ко мне покупать цветы для своей шалавы.
Ножницы в моих руках задрожали. Я усилием воли заставила себя продолжить:
— Придется подождать, я уже работаю над букетом для клиента.
"— Подожду, я никуда не спешу. Заодно поясню кое-что: твое поведение отбрасывает тень на мою репутацию. Совсем необзятельно было уходить из дома. Это первое. Устраиваться на работу, — желваки ходят на его скулах. — Это второе. Резюмируя все вышесказанное, ты меня позоришь, Свет. Твой уход меня опозорил! — добавляет возмущенно.
— Я сделала правильно.
— Для кого? Для тебя бы ничего не изменилось! — возражает он.
— Отстирывала бы твои рубашки, гадая, уловлю ли я сегодня на них аромат другой женщины, обнаружу ли след ее помады. Готовила бы для тебя разносолы и ждала тебя часами напролет на ужин, когда ты удовлетворяешь свою похоть? Ничего бы не изменилось для того, кто давно не любит.
— А ты меня до сих пор любишь? — перебивает, подловив на слове.
Глава 11. Она
Я застываю, с ненавистью смотря на мужа, все еще мужа.
Он раскачивается с носка на пятку и обратно, внимательно скользит взглядом по моему лицу и усмехается:
— Ответ ясен.
— Да.
Откладываю ножницы, не дай бог, наброшусь с ними на этого мерзавца.
— Ты размазал меня, как женщину, ты возненавидел меня… за что? За состояние в болезни?
Он собирается меня перебить, но я предупреждаю.
— Это болезнь. А если не веришь, как мне плохо было, могу сунуть тебе под нос свои многочисленные анализы.