Измена. У тебя есть другая (СИ)

Пока я болтала, сидя возле него, он распахивает глаза и произносит мое имя снова.

— Света.

Его голос хриплый, едва слышный. Я замираю, сердце колотится так, что, кажется, слышно во всей палате.

— Ты... пришла...

Его глаза — мутные, но это его глаза. Те самые, в которых я когда-то тонула.

— Жора? — мои пальцы сжимают поручень кровати. — Ты... ты меня слышишь?

Он слабо кивает. Шевелит пальцами, будто ищет мою руку.

— Прости... — его дыхание прерывистое, слова даются с трудом. — Я... не смог... Давал клятву быть верным и… не смог!

Это, что, первое, что пришло ему на ум после пробуждения?

Попросить прощения за измену?

Я наклоняюсь ближе, ловя каждый звук.

"

"Он морщится от боли, но продолжает говорить.

Слова даются ему с трудом. Он делает паузу, собираясь с силами.

— Я... испугался.

Слезы катятся по его вискам, смешиваясь с потом.

— Возрастные изменения были у тебя, но испугался я сам. Того, что никто не вечен. Испугался, что старею... что ты увидишь меня слабым... Я начал заниматься больше, чем прежде.

Меня раздражало каждая твоя слабость, я злился, потому что был не в силах остановить бег времени. Ни для тебя… Ни для себя самого! Это стало испытанием: в такие моменты нужно лишь смириться. Остановиться и сказать спасибо за все прожитые годы, за то, сколько счастья нам выпало. Принять… неизбежное и строить жизнь дальше, наслаждаться ею! Но я решил сыграть так, будто это меня никогда не коснется. Я сделал ставку на секс, но причина… Она глубже и в то же время проще. Плохо было тебе, но трясся от страха перед неизбежностью времени — я. Поэтому легко попался на крючок. Предпочел обмануться и продлиться для себя видимость того, что все, как раньше. А она... делала вид, что влюблена по-настоящему, корчила из себя невинную, но… Оказалась не такой. Дешевка. Как можно было на такое купиться? На обычные блестящие стразы, когда рядом была — ты. Но я тебя упустил. Я…

Он замолкает, закрывает глаза.

— Жора?

Но он уже снова спит. Только пальцы по-прежнему ищут мои.

Я осторожно беру его руку — шершавую, с едва заметным шрамом.

Этот шрам Георгий заработал давным-давно, когда открывал какую-то консерву, кажется. Был немного выпившим и порезался так, будто участвовал в поножовщине. Помню, как нам не поверили… Как мы показывали эту несчастную банку тушенки…

Ох, черт! Я и забыла про этот смешной случай, а ведь таких случаев — и хороших, и нелепых, таких настоящих, в нашей жизни было немало.

Мы столько вместе прошли, прожили…

Рука об руку.