Только вулканом был Виктор.
Чашки звякнули и встали неровно на столешницу. Давнишнее печенье оказалось снова гвоздём программы, и я триумфально поставила его в центр стола. Виктор хмыкнул, приблизился и взял одно. Попробовал. Первое впечатление всегда обманчивое, потому что неказистые на вид печеньки были вкусными.
— Почему ты упрямишься? — спросил Виктор, подходя слишком близко. Мои волосы колыхнулись от его дыхания, и я отошла вдоль столешницы.
— Совсем глупый, да? — уточнила я, придвинув заварник. — Любые твои предложения абсурдны.
— Нет, они логичны. Ты одинока, я свободен… — Виктор шагнул ко мне, и я с перепугу расплескала заварку. Поморщилась — вспомнила как тяжело со светлых поверхностей такое отмывается. Приподняла пакет с салфетками, но мое запястье перехватили и вынудили посмотреть в глаза.
Чужие, холодные, с искрами безумия на самом дне.
— Я жена твоего брата! — крикнула я, выдёргивая запястье из ладони Виктора, но уйти мне не дали.
"— Там где мы окажемся это не будет иметь никакого значения, — его пальцы коснулись низа свитера, и я сжала пальцы. — Ты даже послушать меня не хочешь. Ты представляешь, что такое новая страна? Это новая жизнь. Где ты начинаешь с чистого листа.
Пальцы дёрнули свитер. От неожиданности я разжала ладони и опёрлась ими о стол, чтобы выдержать наступление Виктора.
Его ладони сжались в кулаки.
Глава 31
Он. Беспамятство.
Моя ладонь лежала на хрупкой, какой-то излишне тонкой шее. Хотелось сдавить. Нажать пальцами, чтобы услышать хруст. Но я смотрел в глаза Элины и мысленно считал до десяти, чтобы не совершить непоправимого. А на меня глядели со страхом, потому что все шло не по плану.
— Прошлый раз тоже подмешала? — мой голос хрипел, в голове противно трещало и пот просто катился градом.
— О чем ты… — начала Элина, и я надавил на горло сильнее. Сделал шаг ближе, прижимая эту дрянь к стене. Элина поднимала голову, старалась вытянуть шею, но я не давал.
— Чем ты меня накачала? — в паху все сводило судорогами. Меня потряхивало от искусственного возбуждения, слишком яркого, чтобы быть реальностью. Во рту разлился привкус крови.